Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

великий подвиг во имя своей принцессы. Отдать всю плоть и кровь за неё и Редаут. А Аилань… музыка для души – это всё, что она может для них сделать, даже если её душа бродит в потёмках смятения.

* * *

Серый рассвет. Блёклый и безжизненный. Над обоими лагерями сегодня по обыкновению звенела сталь затачиваемого оружия, шипели заливаемые костры, фыркали лошади. Армии снова начали выстраиваться друг перед другом, и стало возможно различить их тихие голоса и шорох усталых шагов. Многие из них встали после ранения. Их лица были бледны, а движения медлительны. У многих глаза горели мрачной решимостью.

Войскам Союза ещё в лагере громко объявили, что император ранен, возможно, даже мёртв, но эта новость не подняла боевой дух так, как ожидалось. Кто-то попросту не поверил. Другие видели, в каком состоянии вернулся прорывной отряд, и не слишком они были похожи на победителей. Кому-то достаточно было вспомнить поля боя на закате, оглянуться вокруг, чтобы понять – их собственная армия почти уничтожена. Большинство ранено или убито. А что Редаут? Он как будто и не собирался сдаваться.

Командиры Союза понимали ситуацию, и их настроение передавалось подчинённым. Больше не бряцали оружием попусту, не размахивали знамёнами и не произносили громких речей о победе. Осталась лишь храбрость встретить судьбоносный день лицом к лицу.

Но кое-что отличалось от обычного. Отряды, которые раньше всегда держались позади и творили свою магию из арьергардов, теперь вышли вперёд. Сегодня исход боя и всей войны решат музыканты.

Всё началось внезапно. Никто не понял, кто и с какой стороны сыграл первую ноту. Но стоило ей прозвучать, как пространство тут же наполнилось звучанием множества инструментов, и почти мгновенно поле заполнило разноцветное сияние магии, блеск и зарево грозных стихий.

Огромные волны сталкивались с огнём и поглощали друг друга. Вихри носились по полю и сметали всех слабых. Земля дрожала, камни поднимались в воздух и обрушивались градом на сотканные музыкой щиты. Разлитые в воздухе гнев, боль и скорбь можно было пить горстями. Эта война пролила ливни крови и затупила множество лезвий, и каждая сторона намеревалась сегодня её закончить.

Все, кто не мог призывать стихии, отступили. Кто оказывался между двух огней, рвало на части. Музыканты играли до боли в пальцах и груди. Ладони изо всех сил били в барабаны, призывая громче, больше, мощнее.

Неистовые, неукротимые стихии обрушивалась на людей водопадами, грохотали горными обвалами, поглощали и обращали в пепел тела, словно наступил конец мира. Казалось, вот-вот под ногами разверзнется Бездна, и проглотит их всех, но люди не останавливались. Под гром из-под земли они со всей страстью и ненавистью стремились уничтожить друг друга. Больше не было имён, не было отдельных личностей. Ярость войны стёрла черты, оставались лишь стороны – мы и они, союзники и враги, те, кто с нами заодно, и кого предстоит уничтожить.

Когда огонь начал отступать под всеобщим натиском, в сердцах затрепетала надежда. Опущенные, налитые тяжестью руки вновь поднимались, чтобы с воодушевлением запорхать над струнами. Близка победа. Так сначала казалось.

Как вдруг жуткий рёв заглушил всю музыку. Эхо струн и флейт отзвенело и в оцепенении замерло. Музыкальный слух царапнул жуткий звук, будто уродливый коготь прошёлся по ржавому металлу. Глаза тревожно вглядывались в небо. Среди пара и облаков мелькали алые языки пламени. Миг спустя сквозь них прямо над армией Союза вылезла морда дракона и уставилась на людей пустыми огненными глазницами.

– Это дракон императора. Опять! Говорили же, что император мёртв или ранен!

– Уходим! Если он сейчас дыхнёт…

Но дракон так и парил над ними, как зверь перед прыжком. И пока все в страхе смотрели вверх, не заметили, что опасность подобралась снизу. А когда поняли, то было поздно. Фонтан огненных брызг вырвался из-под земли. Человек, который первым закричал о драконе, лопнул как пузырь из плоти. Огненные капли вместе с ошмётками тела разлетелись по сторонам, вызвав панику.

Стоило рядам Союза дрогнуть, как огонь, распаляемый восточным ветром, тотчас набросился на них. Люди не знали, откуда ждать удар – сверху от дракона, снизу от жидкого пламени, или спереди от музыкантов огня. Они закрылись в наслоенные друг на друга щиты, как в скорлупки, и боялись хоть на миг ослабить оборону. Редаут перехватил инициативу.

Император играл на цитре на глазах у своей армии, и это придавало им сил. Правая рука была в перчатке, и лишь немногие знали, во что под ней превратилась кожа, и с каким трудом император скользит пальцами по струнам. Музыка его была нетерпеливой и сотворённой сквозь сжатые от боли зубы, но наполненная тем горячим азартом, когда ставкой стала собственная жизнь.

Эхо инструмента стенало, натянутые струны стонали. Огненный дракон парил в небесах, устрашая своим видом. Ловил ноздрями союзный ветер. В то время как музыканты огня наступали по земле, и суховей раздувал их пламя.

– Слава императору! Слава принцессе! – кричали солдаты и под прикрытием огня и вражеской паники подбирались к врагам всё ближе, чтобы неожиданно вынырнуть и перебить их в ближнем бою.

Щиты, выкованные в горниле заклинаний, держались стойко. Воины Ирианда вышли вперёд и поставили заслон из железной защиты. Огонь разбивался об неё, как волны о могучие скалы. Это давало союзникам передышку.

Вэй почти охрип, перестраивая ряды своих войск, уводя их от стихийных ударов. Однако нигде безопасно не было. В любой момент под любым из солдат и музыкантов мог вырваться огненный фонтан, оставив от бедняги кровавые ошмётки. В любой момент дракон мог вынырнуть из облаков и…

– Не нападает, – тихо произнёс Хранитель.

Все оглянулись на него. Аксон не мог играть с раненой рукой, но остался командовать музыкантами ветра. Он с прищуром всматривался в небеса, где меж пара и облаков мерцали оранжевые всполохи.

– Дракон не нападает, – пояснил он.

– Я заметил, но вдруг это часть плана, и император ждёт подходящий момент? Я уже не знаю, чего от него ожидать.

– Не пытайся перехитрить самого себя, Вэйлин. Некоторые вещи просты и прозрачны, стоит отряхнуть их от пыли лишних мыслей.

– Дядя, вы думаете, дракон не может напасть?

– Я видел, во что превратилась рука императора. Уже то, что он может играть хоть что-то, сродни чуду.

– Монстр не иначе, – вздохнул Вэй. – Мы тут увязли в обороне и не можем сдвинуться с места из-за него.

Сюн слушал их разговор, пока снова и снова играл «Воздушный щит». Если дракон императора слаб, то,