Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

Князь Сюнлин, я пришла к вам по просьбе и от имени своей сестры Ледары, – официально начала она. – У неё вести об одном из ваших людей.

– О Суане? Вы знаете, что с ним?

– Ледара встретила его в огненном лабиринте, но их нашли враги. Суан спас её… но не выжил.

– Что? – тупо переспросил Сюн.

– Сестра сказала, что он закрыл её собой. Спас ценой жизни, сгорел в пламени дотла. И её долг – хотя бы рассказать его командиру об участи Суана.

На несколько мгновений повисла тишина, нарушаемая лишь дуновением ночного ветра, треском факелов и тихих перекликиваний часовых. «Не выжил». «Сгорел дотла».

– Да… спасибо, что рассказали, княжна. Прошу меня извинить.

Сюн качающейся походкой пошёл прочь. Он вскинул голову к холодной жемчужной луне и пробормотал:

– А ведь я обещал, что приду к нему в гости познакомиться с его матерью. И вот теперь мой долг – ей сообщить. О, небо. Как бы я хотел, чтобы таких долгов на моих плечах было меньше…

12. Флейта смеялась, пепел молчал

Вереница гробов в последний раз вспыхнула перед окнами Обсидианового дворца. Яркий огонь озарил ночную площадь, осветил кроны алых клёнов и гномон, сместив тень его стрелы.

С каждым разом здесь собиралось всё меньше людей, чтобы проводить принцев и их офицеров в последний путь. Император не вышел к ним ни разу. Вот и сейчас он смотрел из окна полутёмного кабинета, как огонь обращает тела в пепел.

– Сколько их осталось? – спросил он бесстрастно.

Старый лекарь за его спиной точно знал, о ком вопрос.

– Мой император. У вас осталось семь дочерей и один сын.

– Один?

– Восемнадцатый принц Эмин.

– Мальчишка, который боится отойти от юбок сестёр.

– Восемнадцатый принц и впрямь ещё дитя. Кажется, в следующем месяце ему должно исполниться одиннадцать.

– А ты всех помнишь, – усмехнулся Рейтан.

– Я принимал каждые роды, господин.

Император перестал улыбаться и тяжело вздохнул. Его рука по-прежнему висела плетью и стараниями лекаря могла лишь немного шевелиться. Это уменьшило силу императора наполовину, но если глупцы из Союза думают, что он побеждён, то дорого заплатят за свою ошибку.

– Неважно. Пока есть Аилань, даже из свечки можно раздуть бурю, – сказал он вслух.

Лекарь за его спиной неслышно покачал головой.

Тела и гробы догорели. Пепел отнесли в гробницу к вулкану. Листья алых клёнов заунывно кричали о грядущем шторме.

* * *

Аилань бесцельно бродила по военному лагерю, который раскинулся у самого Обсидианового дворца. Сам же дворец превратился в неприступную крепость в кольце огней и солдат. Его силуэт темнел на фоне сумеречного неба.

Аилань предприняла последнюю попытку сбежать, но император предвидел это, и запер Виету и Эмина неизвестно где. Илана мертва, больше никто не поможет. Многие мертвы, и их тела обратились пеплом, либо кормом для ворон. Поле покрылось мёртвыми, как листьями, и никто больше не искал среди них друзей и родных.

Все ожидали последнюю битву, которая случится на рассвете. И пусть Союз княжеств понёс колоссальные потери, Редаут потерял не меньше. Уже не осталось ни сил, ни памяти, чтобы помнить и оплакивать их всех. Все понимали: конец близок. Но ещё не знали чей.

Стоило солдатам завидеть девушку в богатом платье с флейтой на золотом поясе, все тотчас понимали, кто перед ними. Они почтительно раскланивались перед ней. Молодые солдаты звали её «принцессой огненного ветра». Их глаза были полны надежды, мысли – уверенности в победе.

– Пока вы с нами, принцесса, Редаут не будет покорён. Вы и император защитите эту землю, – заговорил с Аилань молодой офицер с такой убеждённостью, словно враг и не стоял у самой столицы.

«Словно это всё не сотворил сам император…»

Но глаза офицера сияли таким воодушевлением, что Аилань могла только неопределённо улыбнуться ему. Но и этот знак он и окружавшие его товарищи восприняли как благой.

Что делать… Что же ей делать?

Горькое как слёзы понимание пришло неожиданно быстро – сражаться за тех, кто сейчас в этом дворце. Не за родину, не за императора, не за этих солдат, что сейчас ей улыбались, а за тех единственных, кто в кровавом хаосе ещё остался ей дорог.

«Все, кто тебе дорог там?»

Неожиданное воспоминание заставило вздрогнуть. Глаза устремились к серебряной луне, мокрая дорожка скользнула по щекам.

«Прости, Сюн. Я не…»

– Принцесса? – позвали её, и Аилань поспешила стереть влагу с глаз и обернулась.

Солдат, что ранее заговорил с ней, обратился снова:

– Я хотел сказать, что восхищаюсь вашей храбростью. Мы все наслышаны, как вы бесстрашно подходите к самой линии фронта и своей музыкой отгоняете чужие войска от наших. Даже были ранены однажды.

«Так вот как это выглядело», – печально подумала Аилань.

– Я была ранена, но многие мои братья и сёстры убиты. Почему вы не восхищаетесь ими?

Казалось, этот вопрос застал солдата врасплох, но в следующий миг он с пониманием кивнул.

– Мы так скорбим о смертях принцев и принцесс. Они защищали нашу Родину до конца. Особенно принц Айварс и принц Гален. Их отвага навсегда останется в истории Редаута. Вам, должно быть, тяжело, принцесса.

«Да о чём вы говорите… Разве всё это не началось с?..»

Аилань выглядела такой несчастной, что окружавшие люди тут же начали её утешать, говорить добрые слова, клясться в вечной преданности и том, что будут стоять до последнего вздоха.

«А если я не хочу, чтобы наступал ваш последний вздох? Если не хочу стоять до конца я?»

– Принцесса Аилань, – солдат, который обратился к ней первым, заговорил со смущением. – Мы слышали отголоски вашей музыки лишь издалека и всегда мечтали послушать вашу флейту. Вы могли бы сыграть что-нибудь? Это бы подняло наш боевой дух.

– Ярос, ты что! – тут же зашикали на него товарищи. – Это же принцесса! Ты спятил просить её как уличного менестреля?

Аилань впервые за вечер улыбнулась. Ситуация её позабавила.

– Отчего же? Я сыграю.

Аилань достала медно-золотую флейту и заиграла мелодию, что пела ей ясная ночь. Лёгкую и невесомую как отражение луны в воде. Без магии и сложных чувств. Просто музыка для успокоения души. В своём роде это тоже магия.

Пока солдаты её слушали, на их лицах отражалось величайшее благоговение. Казалось, у них за спиной выросли крылья, и завтра они готовы совершить