Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

Недавняя строгость Аксона спала с него как маска. Он посмотрел на племянника почти растроганно.

– Все мои наставления тебе давно известны, мой мальчик, и ты всегда им следовал. Я уверен, что бы ни случилось, и Ванлинд, и Долина в надёжных руках.

Хранитель развернулся и ушёл. Ему никогда не были свойственны сантименты. Сюн смотрел ему вслед.

«Дядя, там может быть Лань», – слова так и рвались из груди, но отчего-то застревали в горле. И, прежде чем Сюн всё же сумел произнести их вслух, Аксон уже скрылся с глаз, а порывавшегося броситься за ним Сюна поймал за локоть брат.

– Если это не по плечу ему, то кому же? – ободряюще улыбнулся Вэй.

Сюн не смог сказать о своих переживаниях и ему. Он прикрыл глаза и сквозь опущенные веки посмотрел на восточное солнце. Две молитвы стучали в голове:

«Дядя, молю, не трогай Лань».

«Лань, прошу. Если сможешь… не дай моему дяде погибнуть. Выживите оба».

* * *

– Играй, – велел император, и Аилань припала губами к флейте.

Она снова и снова призывала ветер – и пламя росло, воздух раскалялся, земля трескалась от жара. От этого всегда становилось трудно дышать, и Лань каждый раз использовала повод, чтобы разогнать жару и не воздействовать на огонь, но сегодня император был неумолим.

Он велел Эйсэю играть «Нисхождение солнца». И когда огромный шар рухнул на землю пылающей бездной, и человеческие тела обратились кусками горелой плоти, император всё равно приказывал Аилань играть.

Её руки дрожали, неблагозвучные ноты срывались с медно-золотой флейты, но император не терпел провала. Стоило ему замахнуться своим хлыстом, как всё внутри Аилань сжималось, словно скомканный лист бумаги. Удар свистел возле её лица, глаз, пальцев. И сквозь страх Аилань слышала только ровное:

– Играй.

Под звуки флейты горячий ветер раскачивал огненные волны, вздымал до небес горящие стены, распалял рёв пылающих птиц. Аилань пыталась не слушать ничего, кроме своей музыки – ни воплей сожжённых людей, ни горестных криков их товарищей, ни проклятий в свой адрес. Выходило плохо. Смерть и скорбь словно впитались в её музыку, острыми нитями проходили через все мелодии, проникали в её душу и ранили подобно иглам.

Когда Аилань почувствовала яростное сопротивление своему ветру, то распахнула глаза. Музыка замерла на середине. Кто-то рвал её ветер в клочья и прорывался вперёд. Это не Сюн. Его ветер спокоен и мягок, как шёлковая лента, без агрессивной остроты – чистейшая, прозрачная стихия. Этот же ветер остёр, как копье, и неистов, как буря. Разум, его породивший, должен быть могуч и свиреп, как затаившийся тигр.

Земля затряслась где-то впереди, но эхо донеслось и до арьергарда. Аилань пошатнулась. Эйсэй тоже прекратил играть и из-под нахмуренных бровей внимательно всматривался вперёд. Аилань чувствовала приближение чего-то могучего и опасного и в тревоге сжала флейту.

– Ха, – послышалось справа. – Крысы решили со мной сыграть. Что ж, я дам им попробовать.

Император припал губами к инструменту, и его флейта словно засмеялась – звонко, красиво, устрашающе. Огненная лента змеёй поползла по земле, становясь всё длиннее и ярче. Её движения были беспорядочны, огненный след изгибался под углами, рисуя на земле сложный геометрический узор. Лабиринт…

– Аилань. Раздуй пламя, – ласково попросил император, и она не могла отказать.

Спокойная мелодия с серебряными переливами – и узор стал объёмным, обрёл высоту стен, вырос в непроходимую формацию.

– Не останавливайся. Не дай его затушить. Играй, – говорил Рейтан.

– Отец-император, там очень сильный музыкант ветра. И музыкант земли тоже, и…

– Просто играй. Не ищи оправданий. Только глянь: теперь они как крысы в лабиринте.

Император усмехнулся собственной шутке. Аилань играла, но не смотрела.

Вместо этого ветер на поле боя стал её руками и глазами подобно тому, как слепой касается поверхностей и ориентируется в пространстве. Он «видел» мечущихся в лабиринте людей: одни пытались прорваться сквозь огненные стены своей магией, другие искали выход, третьи потеряли направление и метались из стороны в сторону. Многие нашли там свою смерть. Ветер лёгким дуновением касался их всех, пока среди пылающего хаоса не разбился как волна о скалу.

Аилань шумно вдохнула.

– Там что-то есть. Что-то большое! – крикнула она в сторону императора.

Но тот и сам внимательно смотрел вперёд. Он тоже чувствовал, как его огненный лабиринт что-то режет, как волнорез – воду. Не успела Аилань ничего спросить, как среди красно-оранжевых всполохов показался тёмный силуэт. Он рос, становился чётче.

Когда из языков пламени показался обитый железом нос, Аилань не могла поверить глазам. Корабль. Прямо по земле на них шёл корабль. Деревянный корпус плыл на волне из мириад песчинок. С него обильно стекали ручьи и не давали огню прикоснуться. На мачте смутно угадывался парус из облаков со сверкающими в нём фиолетовыми всполохами. Зрелище внушало ужас и трепет.

– Отойди-ка, – велел ей император, и глаза его горели предвкушением охоты.

Он удобно перехватил флейту и резкая режущая, как хлыст, мелодия выплеснулась на врагов. Из-под земли выросли лавовые щупальца и скрутили корпус корабля, как страшное подземное чудовище.

Музыкант Шуйфэна больше не повторил ошибку и не пытался загасить лаву водой. Вместо этого музыкант из Лердэ поднял землю и окутал ею деревянный корпус, превратив в каменный щит. Но щупальца вытянулись ввысь и начали бить по палубе. Ветер пытался дать ему отпор, но одно из щупалец всё же задело человека, и он упал вниз – в неистовый океан пламени.

Несколько инструментов начали играть как по удару гонга. Мелодии звучали различно, но вместе с тем сочетались в необыкновенно красивую смертоносную музыку. Хаотично мерцающее сияние больно резануло по глазам, и в лицо Аилань ударила аура яростной жажды убийства. Эта сила была сравнима с неудержимым напором несущейся горной реки. В мгновение ока небо заволокла буря, налетел ураган вперемешку с дождём и снегом, вовлекая в кружащий вихрь и землю, и небеса.

Молнии вырвались из облачного паруса и расцвели в небе фиолетовым цветком. Он крутился в воздухе, беспорядочно сверкая яркими всполохами, пока не образовал ветвистую, как корни большого растения, клетку. Аилань поздно поняла, что прутья клетки вонзились в землю за её спиной. Она в ловушке!

Вместе с ней под смертельным куполом оказались несколько солдат и принц Эйсэй. Больше музыкантов огня поблизости не было, так как император не любил, когда кто-то перебивает его музыку.

Солдаты вынули оружие. Один попытался разрубить