Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

Поднялся глухой ропот, крики, бряцание мечей и доспехов. Воины с трудом удерживались от того, чтобы не броситься туда и не разорвать ненавистного убийцу на части. И в этот раз их генералы были с ними согласны. Но император будто и не заметил этого разозлённого роя. Он подошёл к следующему пленнику и перерезал ему горло. Тут же схватил третьего и, свистнув пару нот, спалил ему горло до мяса.

Олмир с дрожащими коленями словно видел собственную судьбу. Его грубо схватили за ворот и приставили к шее меч.

– Ты что творишь?! – закричал над ухом громогласный голос. – Да за такое твоего щенка прирезать мало!

Император даже не взглянул в его сторону, а убил ещё одного, из-за чего армия Ирианда просто взревела. Должно быть, это и был их стратег.

– Прекрати! А как же обмен? Тебе всё равно, что умрёт твой сын?

На этот раз император услышал и обернулся. Олмир готов поклясться, что в этот момент на губах его отца играла усмешка. Император схватил у ближайшего солдата тугой лук со стрелой и натянул тетиву.

Воин, что удерживал Олмира, неуверенно попятился. На один миг принц подумал, что император убьёт солдата за его спиной и освободит. На один миг поверил, что отцу действительно не всё равно на своего сына. На один миг в глазах зажглась утерянная надежда.

– Не долетит же, правда?

– Да если вдруг и долетит, то попадёт только…

Олмир уставился на древко в собственной груди. Он поднял голову и глупо пострел на отца, что опускал после выстрела лук. В этот миг всё внутри Олмира высохло. Он больше не чувствовал ни надежды, ни боли, ни гнева. А после не чувствовал и биения своего сердца.

Олмир повалился вперёд с редаутской стрелой в груди. Над полем повисла мёртвая тишина. Обе армии поражённо застыли и молча смотрели, как принц лежит на земле и истекает кровью – той самой кровью, что течёт и в жилах его убийцы, той самой, что ни на один миг не остановила его руку.

Император воспользовался этой заминкой и расправился с остальными пленниками. Больше двух дюжин человек лежало у его ног убитыми мечом или огнём. Их надежды на возвращение к друзьями, на возвращение домой были безжалостно обрублены.

Через несколько ударов сердца армия Союза очнулась и взорвалась криками и жаждой крови и мести. Воины трясли оружием и выкрикивали проклятия Редауту. Такую волну удушливого гнева уже трудно было удержать в узде, и генералы выпустили её на свободу:

– В атаку!

Впереди всех мчался авангард Ирианда. Заклинатели металла мысленно направляли в оружие всю свою ярость, чтобы оно стало смертоносным для врагов. Каждый из них стремился добежать первым и вонзить свой меч в императора, превратить его плоть в месиво крови и мяса, отрубить голову и насадить на копьё, чтобы голодное воронье склевало его глаза.

Эта желанная картина застыла в разуме каждого из воинов, и, как им казалось, приближалась… пока не обратилась бездной.

Сначала земля странно нагрелась, словно песок на побережье в самый разгар лета. Потом становилась всё горячее, подхлёстывая бежать быстрее. Но чем дальше бежали воины, тем раскалённей становилась земля под ногами, будто они ступали голыми ногами по горящим углям.

Многие остановились в замешательстве. Пытались подпрыгнуть, чтобы дать своим ногам хотя бы миг передышки, но на них тут же налетали бегущие сзади. Люди падали, сталкивались, пытались прорваться назад, но лишь увязали в водовороте толпы, обезумевшей от боли.

В тылу поняли, что что-то не так и наступление захлебнулось. Командиры пытались отозвать солдат назад. Задние ряды услышали и развернулись, но тут прямо перед ними с неба полетели искрящиеся перья. И едва коснулись земли, как по всей линии наступления прогремели взрывы, отрезая отступающим дорогу назад.

Начался хаос. Пойманные в ловушку воины стенали, метались, сталкивались, топтали друг друга. Пытались стащить с себя нагретые доспехи, рвали на себе одежду, царапали кожу, но ничто не приносило облегчения. Разум одурел от боли.

В это время на той стороне поля император расслабленно сидел за столом и играл мелодию – «Медный бык над огнём», и её короткие резкие звуки напоминали рёв животного и стоны казнённых в муках людей.

– Как он это делает? Играет всего один человек?!

– Говорили, что император достиг невероятного мастерства в заклинании огня.

– Но ведь огня нет! Почему убивает земля?

– Жидкий огонь всё ещё под ней. Император призывает его к поверхности. Мы пришли на эти земли прямо в ловушку.

Воины с обречённостью смотрели на муки своих товарищей и ничем не могли им помочь. Музыканты из Лердэ изо всех сил играли «Столп земли», чтобы сомкнуть её трещины и не выпустить жидкий огонь на поверхность. Музыканты воды тушили стену огня, что перекрывала путь к отступлению. Другие играли «Лотос в пруду», чтобы разлить воду по поверхности и обратить её в лёд, но та на глазах обращалась в пар. Получалось мало и медленно. Музыканты ветра без устали играли «Серебряный иней», чтобы охладить воздух, а заклинатели Элдинга призывали молнии и вслепую бросали их во врагов на той стороне поля в надежде прервать ужасную мелодию.

Вэйлин отнял инструмент от губ и выдохнул. Совместные усилия помогали, но так медленно, что им едва ли удастся спасти многих. Позвать Сюна? Может, у него есть идея?

С тех пор как стало известно о смерти Аилань, он не выходил из шатра, ел мало и неохотно. Все думали, что его ранили во время ночного нападения, только Аксону Вэйлин сказал правду. Дядя приходил его навестить и с удивлением обнаружил, что Сюн улыбается ему как обычно и просит не беспокоиться. И Аксон действительно перестал волноваться.

При всех его знаниях и мудрости, когда дело касалось человеческой натуры и чувств, Хранитель всегда был удивительно слеп. Столько лет он считал, что Сюна и впрямь ничего не беспокоит, и воспринимал его вежливую улыбку за чистую монету. Словно забыл, каким был Сюнлин при жизни матери – весёлым, непоседливым, стихийным бедствием озорства и радости, с искристым смехом, в котором светилось само солнце. По сравнению с той, его нынешняя улыбка – бледная тень былых эмоций. Но когда он впервые рассказывал Вэю о Лань, взгляд Сюна будто вновь осветился прежним светом.

– Я помогу, – отозвался за спиной тихий голос.

Вэй с удивлением обернулся.

– Брат? Что ты тут делаешь? Как ты себя чувствуешь?