Читать книгу - "Под любым другим именем - Спайдер Робинсон"

пышноволосым старым и милым учёным. Ненависть кипела в моём черепе и превратила выздоровление в бесцельное и сумбурное времяпрепровождение. Стало намного хуже, когда Карлсон, заявив мне, что мало какие вещества на земле вызывают такое привыкание, как демерол, на второй неделе моего лечения перестал мне его давать. Более слабые обезболивающие, наподобие талвина и аспирина, почти не действовали. Я мог бы послать Карлсона за остатками травки, что лежали в моём рюкзаке, спрятанном под внедорожником на 114-й улице, но он наверняка нашёл бы в нём и карту Нью-Йорка с нужными отметками, что дал мне Коллачи, и знаменитое объявление про Карлсона, что распечатал мой отец на мимеографе. Да и рёбра мои ещё сильно болели, чтобы курить травку.

Однажды ночью я проснулся весь в поту, комната была словно изогнута, и пламя свечей отбрасывало в темноту кривые языки. Оказалось, что я наполовину выпал из кровати, моя правая рука не давала упасть полностью на пол, но самостоятельно залезть обратно на кровать без посторонней помощи я не мог– у меня была только одна рука. Рёбра начали сильно ныть, пока я размышлял, что делать, и я закричал от боли.

Из холла доносился довольно громкий храп, быстро превратившийся в бормотания «Что за… Что такое?», а потом послышалась серия «ахов», когда Карлсон поспешно вскочил с кровати и бросился ко мне на помощь. Раздался сильный шум, потом ещё более сильный и, наконец, оглушительный грохот, прокатившийся многократным эхом. Появился пошатывающийся Карлсон, пожилой человек с круглым животиком, в жёлтой пижаме, с полуприкрытыми сонными глазками, с одной ногой, застрявшей в оцинкованном мусорном ведре, который благородно спешил мне на помощь. Он зацепился своим плечом за дверной косяк, потерял равновесие и упал. Ударившись о пол, он мгновенно проснулся, его глаза широко раскрылись, и он увидел меня, с ошеломлением пялившего на него буквально с расстояния в несколько дюймов. Тут же мы оба осознали абсурдность наших совместных поз и громко расхохотались. Через секунду смех умолк, и своими сильными, но нежными руками он помог мне вернуться на кровать, а я старался громко не стонать.

Чёрт, он мне очень нравится.

Однажды днём, когда его не было, я слез с кровати и с радостью обнаружил, что могу двигаться. Я медленно поковылял, словно очень старый человек, хрупкий как стекло, по направлению к окну, выходившему на площадку перед входом в корпус Бутлера и внутренний двор четырёхугольной формы, окружённый живой изгородью. Был прохладный и преимущественно ясный день. Скудная окраска кустов и деревьев показалась мне сегодня яркой. На фоне надоевшей тесноты моей больничной палаты приходящий в упадок двор кампуса, казалось, отличался величественной глубиной и находился далековато от меня. Он выглядел довольно впечатляюще. Я приблизился к окну, чтобы лучше его рассмотреть.

Карлсон стоял спиной ко мне у входных дверей и смотрел на небо над двором. На его голове был тот самый любопытный шлем, что я увидел в перекрестии моего прицела в тот памятный день. Перед ним находилось странное устройство, от какого шли провода к его шлему и к его рукам. Я с удивлением подумал, что же это такое. И тут я увидел кое-что, заставившее меня замереть, забыть боль и головокружение и уставиться в окно со всем вниманием.

Карлсон смотрел в пространство между двумя сильно выросшими живыми изгородями, шедшими перпендикулярно корпусу в направлении величественного каскада ступеней Лоу. Но он смотрел так, словно ожидал появления чего-то возле себя. Его взгляд следил за колышущимися верхушками живой изгороди.

Интуитивно я был убеждён, что он использовал странную машину, чтобы связываться с Мускусными, и вся ненависть и ярость, что не находили выхода до этого, со всей неистовостью выплеснулись на моём лице. Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не выкрикнуть безумный вызов. Я был уверен, что моё лицо исказил яростный оскал. Я со злобой думал: «Ты натравил их на нас, сделал их нашими врагами, и сейчас действуешь заодно с ними». Я сходил с ума от такого вероломного предательства и не мог понять его причины.

Я находился сзади и слева от него и видел, как беззвучно шевелятся его губы, но мне было безразлично, что он там говорит и о чём договаривается с этими газовыми облаками-убийцами. Он имел дела с существами, убившими мою мать, которых сам же в сущности и создал. Он скоро умрёт.

Я прошаркал со всей возможной осторожностью до своей кровати и стал строить планы.

Я готов был убить его в течение недели. Рёбра мои в большинстве своём пришли в норму. Я понял, что процесс восстановления уже только заключается в принятии мною решения о выздоровлении и уходе из лечебной гавани. Физические силы вернулись ко мне, я мог уже совершать недалёкие прогулки и одеваться с осторожностью сам – левый рукав оставался пустым. Обрубок руки почти не болел, остались только надоедающие тактильные ощущения от удалённых нервов – так называемое классическое явление «фантомной руки», и ощущение пота в подмышках, хотя никакого пота там не было. Благодаря увлечению Карлсона здоровым сном, я хорошо изучил план основного этажа и обнаружил оружие, что он по рассеянности не позаботился уничтожить. Он его «спрятал» в шкафчике вместе с мётлами.

Я собирался в нужное время забрать его и поместить туда, куда его приятели Мускусные не доберутся. Для меня было несомненным, что меня вырубили именно эти его телохранители. Дул порывистый холодный ветер – для оседлавших ветер он был неудобен, чтобы использовать в своих целях.

Был вечер, в какой мы в детстве использовали для пикника или катания на телеге.

Мы ели вместе в моей комнате фасоль с чечевицей в соусе тамари со свежим хлебом. После того, как он допил свой кофе, я вытащил ружьё из-под одеяла и нацелил прямо ему в лицо.

– Всё, Венделл, конечная остановка.

Он сидел абсолютно неподвижно, держа чашку у своих губ и долго, мрачно смотрел на меня. Затем он поставил чашку и тяжело вздохнул.

– Я не ожидал, что вы решите это сделать так скоро. Вы ведь ещё очень слабы.

Я ухмыльнулся:

– Так вы ожидали этого?

– С тех пор, как вы обнаружили свою винтовку позапрошлой ночью, Тони.

Моя ухмылка увяла.

–