Читать книгу - "Под любым другим именем - Спайдер Робинсон"

что не получила инсулина. В течение семи дней каждый наёмник, участвовавший в набеге, умер, и после этого набегов на План Чистого Листа больше не было, несмотря на риторические призывы Джордана. Так что по поводу мести, действительно, лучше спрашивать у Коллачи.

– Но Агро Джордана ненавидят нас с тех пор ещё сильнее.

– Но они покупают у нас топоры и колёса, сульфу и ткань, и это делают их более здравомыслящими соседями, и потому они вынуждены оставить нас в покое. Смерть Карлсона будет вечным предупреждением всем тем, кто вздумает навязывать миру свои ценности, и вечное утешение для тех, у кого он отнял всё лучшее, что у них было – их дома и их любимых. Ишам, ты… сделал… всё правильно. Даже не думай о другом, сын. Ты сделал всё правильно, и я глубоко горжусь тобой. Твоей маме и брату Израфелю сейчас будет легче покоиться, и миллионам других таких же тоже. Я уверен, что сам этой ночью буду спать крепче, чем когда-либо за все эти восемнадцать лет.

Ты считаешь, что всё правильно, папа. Я расслабился.

– Всё хорошо, папа. Думаю, ты прав. Я хотел бы услышать подтверждение от кого-нибудь. Я хотел услышать это от тебя.

Он улыбнулся и кивнул. Потом сел и задумался, а я вышел, оставив старого человека одного со своими мыслями.

Я отправился в ванную и закрыл за собой дверь, радуясь тому, что водопровод и канализация стали первыми из выполненных первоочередных задач Плана Чистого Листа. Несколько минут я потратил, чтобы разобраться с некоторыми вещами, что принёс собой из Нью-Йорка. Собрав их вместе и открыв крышку бака с водой на унитазе, я спустил её всю. Затем, держа поплавок горизонтально, чтобы вода не лилась в бак, я достал бутылку с хлорным отбеливателем, что привёз из города. Этот незаменимый реликт цивилизации просто не имел цены – он совершенно не используется современным человеком. Я вставил свои затычки обратно и налил в бак отбеливателя. Я закрутил крышку, но не плотно, не до конца. Затем, нагнувшись, я достал другую ёмкость тоже с ценным не используемым сейчас чистящим средством для ванн. На этикетке было написано Vanish, и я надеялся, что это название будет пророческим. Я вылил всю эту ёмкость в бак.

Не считаться с расходами, подумал я, и захихикал, как ненормальный.

Затем я опустил крышку унитаза, спрятал отбеливатель и средство для чистки и вышел, насвистывая сквозь зубы.

Я чувствовал себя отлично – лучше всего после того, как покинул Нью-Йорк.

Я отправился через чернильную черноту ночи к озеру, усевшись на его берегу среди сосен. Я бросал камни в воду, стремясь заставить их скользить по глади воды. Но получалось не очень, хотя уже приспособился к уравновешивающему действию левой руки. Я с досадой потёр свою культю и, откинувшись назад, задумался. Я солгал своему отцу – ничего ещё не закончилось. Но это случится скоро.

Правильно или неправильно, подумал я, вытаскивая свои затычки и закурив, но так было необходимо.

Лунный свет падал на ветки, что нависали надо мной, и на те, что поломанными валялись на земле. Я делал глубокие вдохи ночной темноты, ощущая запахи глиняной посуды, древесины и далёких животных, то есть, бодрящие запахи здоровой экосистемы, и слышал отдалённый гул ветрогенераторов, накапливающих энергию для выполнения текущих дел. Я думал о человеке, который сошёл с ума, одержимый мечтами о лучшем, более простом мире, о человеке, который, да поможет ему Бог, хотел сделать всё как можно лучше. Я размышлял о том, чтобы оставить после себя записи на магнитной ленте, где будет рассказано о том, что же я всё-таки сделал полезного для Совета и для мира.

Глава 6

Распечатка Ленты, записанной Ишамом Стоуном (судебный архив Плана Чистого Листа)

Я обращаю ваше внимание, Коллачи, на эту ленту, и могу поручиться своим ружьём против Мускусных, что вы будете первым, кто её прослушает. И я надеюсь, что вы её прослушаете. Для первого раза больше ничего и не требуется. Прослушаете её потом ещё несколько раз.

История уходит корнями в те два месяца, что я провёл в городе. Вы, несомненно нашли мой дневник с описанием того первого дня, что я находился в Нью-Йорке, и, вероятно, заметили, что отсутствует окончание. Ну, у истории было два окончания. Имелось окончание, что я рассказал своему отцу, и имелось окончание, что вы сейчас услышите. Подлинное.

Я плыл в темноте тысячи лет, беспомощный, как Мускусный в урагане, барахтаясь внутри своего черепа. Воспоминания проносились, словно дрейфующие дирижабли. Я пытался ухватиться за них на лету, но те, что казались осязаемыми и за какие можно бы ухватиться, обжигали мне пальцы. Я ощутил удалённый дневной свет по обеим сторонам от себя и понял, что это, должно быть, мои уши, и я попытался отправиться к правому пятну – казалось, что оно ближе. Я опалил руку, дотронувшись до детской травмы, но это сработало – я оказался на свету, правда, ударившись с грохотом обо что-то лицом. Я собирался встать, но ноги меня не слушались, и я не мог понять, а были ли они вместе со мной. При этом моя рука болела куда сильнее лица, и чем-то очень сильно воняло.

– Помогите? – проговорил я слабым голосом, и пара рук подхватила меня за подмышки. Меня подняли, и мне пришлось закрыть глаза из-за внезапного головокружения. Когда оно прошло, я понял, что сейчас уже лежу на спине на кровати, из какой перед этим умудрился выпасть. Тупая назойливая боль в груди не позволяла глубоко дышать.

Будь я проклят, подумал я слабо. Видимо Коллачи пошёл следом за мной, не предупредив об этом. Вот же, старый сукин сын, мне следовало взять с собой для него порцию зубочисток.

– Привет, Учитель, – прохрипел я и открыл глаза.

Надо мной наклонился с заботливым выражением на лице Венделл Морган Карлсон. Слишком удивлённый этим видением, я даже не подумал схватить его за горло и начать душить. Я закрыл глаза, полностью расслабился, досчитал медленно до десяти,