Читать книгу - "Под любым другим именем - Спайдер Робинсон"

Спайдер Робинсон. Под любым другим именем

© Spider Robinson. By Any Other Name, "Analog Science Fiction/Science Fact", November 1976

И дуют в океане ветры,

Не выбирая направленья.

И нет у них эмоций, детки,

Хандры не ведают сомненья.

Народное.

Глава 1

Я не планировал стрелять в котов.

Я вообще не планировал стрелять в то, что не имеет значения, – пушка на моём бедре была чисто защитным оружием на всякий случай. Но мои надпочечники, производившие адреналин, работали на пределе, а периферийное зрение растянулось так, словно хотело охватить весь кругозор, сомкнувшись на моём затылке. Поэтому, когда в поле зрения что-то возникло без всякого предупреждения, «стражи моего подсознания» предпочли выбрать самую надёжную и естественную защиту. Я мгновенно упал на землю и откатился в сторону, даже не осознав, что уже успел выстрелить из своего пистолета. Тут же я проскользнул в дверной проём, о существовании какого до этого совсем не подозревал.

И сразу с шумом врезался в основание лестницы, от чего у меня сердце ушло в пятки. От удара что-то свалилось с площадки второго этажа и с гулким треском покатилось вниз. Этим предметом оказался человеческий скелет – точнее, почти целая верхняя его часть, начиная с шестого позвонка. Я от ужаса рывком вскочил на ноги, а под ними скелет развалился на пыльном полу на отдельные кости – последние остатки его мёртвых мышц и хрящей рассыпались в пыль. В трёх дюймах выше моего левого локтя кто-то словно выбил ножами барабанную дробь.

Я осторожно выглянул из-за косяка двери на высоте коленей. Изуродованные останки того, кто только что ещё был серо-белым персидским котом, лежали у разбитого пожарного гидранта, чья поблёкшая поверхность была забрызгана пятнами ярко-красного цвета, а также и других, менее приятных цветов. Перенапряжённое воображение представило запах паленого мяса.

Я такой же любитель кошек, как и Однорукий Мандарин, но три стремительных нападения, последовавших чуть ли не один за другим сегодня, сломали всю мою железную выдержку, привитую жёсткими тренировками Коллачи. Спотыкаясь, я выбрался на тротуар и всадил три заряда в сломанный Бьюик 82-го года, лежавший на правом боку и загородивший улицу.

Я был, видимо, здорово выбит из колеи – только третья пуля попала в открытый топливный бак. Но она была из магния, а не из свинца, и машина взлетела на воздух с оглушительным грохотом, превратившись в великолепный огненный шар – таких вспышек я ещё никогда в своей жизни не видел. Левое заднее колесо взмыло высоко вверх, со свистом пролетело надо мной, ударилось на уровне четвёртого этажа в пожарную лестницу и плашмя упало вниз буквально в дюйме от моей головы. В бетоне тротуара осталась выемка.

Когда звон в ушах стих, а мельтешение в глазах прекратилось, я понял, что застыл, словно статуя. Слишком много для катарсиса, подумалось ненароком. Я расслабился, и это усилие отозвалось болью во всём теле.

Кот по-прежнему оставался мёртвым.

Я почти сразу понял, почему он так сильно меня напугал. Он внезапно выпрыгнул из витрины табачного ларька, что полностью отсутствовала, тогда как «стражи моего подсознания» ошибочно восприняли её целой и неразбитой, несмотря на крайнюю редкость такого явления. И они решили, что стремительно появившийся объект вышел из-за двери рядом с витриной и представляет опасность. А всё, что появляется из дверного проёма и хоть немного выше уровня земли, бесспорно, является Мускусным, а моя рука действует намного быстрее, чем реагирует глаз.

Теперь же, когда мои глаза всё спокойно рассмотрели, я сказал себе, что одними глазами увидеть Мускусного, конечно, нельзя. И сильно расстроился, так как израсходовал ценные патроны и выдал своё месторасположение. Карлсон, безусловно, сильно осложнил мою жизнь, а я думал убить его как можно быстрее.

Сожалений по убитому коту не было. Я посмотрел на свою пушку, уничтожающую Мускусных, и вспомнил тот день, когда она у меня появилась – ровно три месяца назад. Она стала первым моим личным оружием, символом того, что я стал мужчиной. И будет оставаться им, пока я не убью Карлсона или пока я ещё жив. Мой отец при всём народе подарил мне этот пистолет и обязал отомстить за род человеческий. После этого друзья и соседи укрылись в безопасном месте, чтобы провести церемониальный банкет, а мой отец повёл меня куда-то. Мы молча шли через Западный Лес к могиле мамы, и опускавшееся над Западной Горой солнце выглядело как дыра в стене, отделявшей от нас ад. Отец повернулся ко мне, и в его чертах боролись между собой гордость и отеческая забота. Он проговорил:

– Ишам… Ишам, я был не намного старше тебя теперешнего, когда раздобыл первое своё ружьё. Это было давно и далеко отсюда в месте под названием Монтгомери, и всё тогда было ещё другим. Но кое-что никогда не меняется. – Он сделал паузу, потом продолжил: – Фил Коллачи научил тебя многому. Но иногда он вначале стреляет, а потом задаёт вопросы. Ишам, нельзя стрелять, не рассуждая. Никогда так не делай. Ты слышишь меня?

Треск огня горящего Бьюика вернул меня к реальности. Чёрт возьми, в очередной раз скажет мой папа, подумал я, стоя на тротуаре и вздрагивая. Тебе нельзя стрелять без разбору.

Тем более, здесь, в Нью-Йорк Сити.

Было уже далеко за полдень, и моя рука разнылась в том месте, где её пометил Серый Брат. Я резко напомнил себе, что я здесь по делам. У меня не было желания гулять ночью по любому городу в одиночестве, так что я пошёл по улице дальше, изучая каждое здание с чрезмерным вниманием. Если у Карлсона есть уши, он уже знает, что кто-то появился в Нью-Йорке, и он поймёт, для чего пришедший появился. Я был сейчас на его территории, и любой переулок, любой лаз мог оказаться засадой.

На моём пути попадались магазины и лавки, какие только мыслимо себе представить, – такого разнообразия специализаций