Читать книгу - "Или как в ином мире кончились расходники - Monsieur Ilya"

Висел молот длинно, ниже, чем висели бы дворфьи, и ручка почти касалась наковальни.

– Её место, – повторил Гроар. Посмотрел на Геру, правым боком, долго. – Твоя ручка.

И пошёл к огню.

Ильда взяла с наковальни клещи. Гера снял молот обратно. В горне у Ларни грелась заготовка, пруток, из Хорнова железа, и Ларни вынул её, белую, и Ильда приняла её клещами, на наковальню, а Гера ударил. Били они вдвоём. Она держала и поворачивала, он бил, и стук у них пошёл, сначала врозь, потом в один, и на шестом ударе сошёлся. Гвоздь вышел за двенадцать ударов. Шляпку Гера осадил в гвоздильне, той, что у нас с первой осени, и Ильда, вынув гвоздь, повертела его в клещах и положила остывать на край горна.

Гвоздь был наш. С кружком на шляпке.

Гроар взял его, когда он остыл, завернул в тряпицу и положил в карман. Ни на кого не посмотрел.

Рустам подошёл к Гере первым из наших. Протянул руку.

– Поздравляю, Герман Викторович.

Гера посмотрел на него, на руку, и пожал так, что Рустам поморщился.

– Ты чего меня так?

– Женатого, – сказал Рустам, – по отчеству.

Стас за его спиной сказал, что теперь, выходит, и он Станислав Игоревич, и что ему это не нравится. Рустам ответил, что ему пока рано: не женат.

Пили до ночи.

Лаэрнаэль нашёл меня у Тургова стола, когда я наливал. Встал рядом, с чашей, и смотрел мимо меня, на шесты со светильниками.

– Велено спросить. – Говорил он без выражения. – Сказал ли ты, когда тебе надобно будет приехать.

– Не сказал.

– Сие я и донесу. – Он помолчал. – Велено также сказать, что умывальня ваша у неё в Ан-Виррене стоит.

– Как стоит?

– Велела выстроить такую же. Из горбыля. В саду. – Лаэрнаэль отпил. – Мрамор, сказала, холодный.

Он отошёл, а я стоял с кружкой и не мог вспомнить, кому я её наливал.

Пили Хорново тёмное, Хёгнино, эль из светлых бочонков и Славиково, которое Славик с весны варил второй раз и на этот раз охладил в лотке сам, привязав бочонок так, что Гера одобрил. Наливали на Турговом столе, и Тург стоял за ним, как стоял в Бочках, и мерил кружки нашей скобой, и смеялся, когда не сходилось. Саныч кормил всех. Сорок бород, Хорновых и артельных, Торке с семьёй, Гриша, двое эльфов, мы, Ларни с Тамми, и столы из досок на козлах, и на столах щи, баранина Торке, сыр, хлеб, лепёшки, которые Саныч научился печь у эльфийских поваров за три дня, пока они у нас стояли.

Светильники на шестах горели белым, по кругу, и в их свете не дрожал никто: ни огонь, ни тени, ни лица.

Хёгни пел. По-дворфьи, басом, долго, и артельные ему подпевали. Тамми переводил Стасу, Стас мне, получалось про гору, про жилу и про то, что кайло тупится. Саныч сказал, что это ж прошлый раз было. Тамми сказал, что это другая песня, про другую стену.

Гриша пересказывал всем, что у нас гостила королева, что купалась она в реке и что дракон катал её на спине, и показывал руками размах крыльев втрое больше настоящего. Славик сидел рядом и поправлял его по тетради: не купалась, мылась, в умывальне, горячая из трубы. Дракон никого не катал. Торкина жена поверила Грише.

Плясали дворфы в круг, взявшись за пояса, топая разом, так, что на Турговом столе прыгали кружки. Хорновы сначала, потом артельные, потом все. Гера полез в круг в валенках, и его взяли за пояс с двух сторон, и он топал не в такт, громче всех, и круг под него подстроился. Торкина жена вытащила в круг Славика. Славик сопротивлялся, держа тетрадь над головой, потом сунул её за пазуху, застегнулся на все пуговицы и пошёл, и топал, глядя под ноги, и, судя по губам, считал. Саныч в круг не пошёл. Сидел у котла и отбивал такт половником по краю.

Стас снял пляску на телефон. Потом посмотрел, что вышло, и сказал, что это надо будет показать Иллеану, когда приедем: тот, наверно, решит, что это знак.

Ильда пила с Герой наравне, плечом к плечу. Гера держался. На пятой он посмотрел на неё и сказал, что, если она его перепьёт, как в первый раз, он всё равно на ней женится, потому что уже женился. Ильда засмеялась басом, на весь двор.

Ильда за вечер один раз ушла от Геры. Ушла к горну, где у края, у своей черты, сидел Ларни с Тамми. Села рядом на чурбак, в своём зелёном платье, и сказала Ларни что-то тихо. Ларни ответил. Я стоял близко и слышал.

– Ты ему руку ставил, – сказала Ильда.

– Я.

– На подковах. И на болтах.

– И на болтах.

Ильда посмотрела на него долго. Ларни на неё. Оба Хорн и Дреск, оба внуки тех, кто сорок лет сидел по разные стороны одного стола меры.

– Спасибо.

Ларни кивнул. Ильда встала и вернулась к Гере.

Ближе к полуночи с опоры спустился Гоша.

Спускался он медленно, по решётке, головой вниз, цепляясь когтями за уголки, и опора под ним гудела. Внизу постоял. Потом пошёл к огню. Хорновы, все десять, поднялись разом и взялись за топоры, и Гроар, не вставая, сказал им одно слово, и они сели. Гоша прошёл мимо Турговых шестов, мимо столов, и лёг у огня, на траве, шагах в двадцати, мордой к огню, как лежал у нашего костра в развалинах. От него пошло сухое тепло, и трава под ним сразу примялась.

Самый молодой из Хорновых смотрел на него, не дыша. Гроар засмеялся и поднял кружку в сторону дракона. Гоша на кружку не посмотрел. Он смотрел в огонь.

Когда огонь стал ниже, Саныч встал.

Встал он сам, без зова, с кружкой, и все замолчали, потому что Саныч