Читать книгу - "Или как в ином мире кончились расходники - Monsieur Ilya"

Monsieur Ilya

Начальник 2. Или как в ином мире кончились расходники

Глава 1

Стекло треснуло на девятой скобе.

Звук был короткий и сухой, и сперва я решил, что это щёлкнул ремень на валу. Я стоял у пресса, смотрел, как Гера перекидывает вилкой ремень с холостого на рабочий, и не обернулся. Обернулся я, когда Стас сказал из-за станка слово, которого Саныч при молодых не одобряет.

Лазер уже стоял. Стас успел ударить по красной кнопке, и в цеху стало слышно, как гудит чиллер и как стучит машина у стены.

– Рустам, – сказал Стас. – Рустам, иди сюда.

Рустам положил резец, вытер руки ветошью и пошёл, не торопясь. Он всегда шёл к лазеру не торопясь, даже когда горело, и Саныч говорил, что так ходят к начальству и к покойнику.

Скоба лежала на столе в дыму. Контур по ней шёл чистый до половины, а дальше кромка поплыла, раздалась вдвое, и по краю пошёл нагар, рыжий, с бахромой. Там, где рез кончился, в листе стояла обугленная ямка.

– Стекло, – сказал Стас. – Слышал? Щёлкнуло.

– Слышал.

Рустам снял кожух с головы. Делал он это медленно, по винту, и винты складывал в крышку от банки. Потом вынул защитное стекло в оправе, подержал его на весу и отнёс под лампу.

Мы подошли все, кто был. Гера с вилкой, Саныч от горна с клещами, Славик от щитка. Ларни у горна не бросил, у него сидела заготовка в огне, но голову повернул.

Стекло было круглое, с пятак, и через него было видно лампу. Почти от края к середине шла трещина, тонкая, и от неё в сторону ещё две, короче. Сходились они у тёмной точки, маленькой, с маковое зерно. Вокруг точки стекло помутнело кольцом.

– Грязь, – сказал Рустам. – Прикипела. Луч в неё упёрся, она грелась, стекло не выдержало.

– Я его утром смотрел, – сказал Стас.

– Смотрели. Утром свет плохой.

Стас ничего не ответил. Утром свет у нас правда плохой: лампы под балками горят жёлто, а в окна до девяти ничего не видно, одна синева.

– Сколько их было? – спросил Гера.

– Шесть, – сказал Славик от щитка. Он сказал это раньше, чем Гера договорил, и мы все посмотрели на него. – Шесть в коробке и это на станке. Теперь пять.

Рустам положил треснувшее стекло на ветошь, отдельно, и пошёл вниз, в подвал, за второй дверью. Ключ от второй двери Славик отдал ему сам, из кармана, и стоял у лестницы, пока Рустам не вернулся.

Новое стекло Рустам вставлял дольше, чем снимал старое. Протёр оправу. Протёр гнездо. Вынул стекло из бумаги, посмотрел на просвет, дунул, посмотрел опять. Поставил. Закрыл кожух, по винту, из крышки от банки.

– Пробуйте, – сказал он Стасу.

Стас пустил десятую скобу. Контур лёг чистый от начала до конца, и кромка была такая, какая у нас бывает всегда: серая, без бахромы, с тонкой радужной полоской.

Никто не сказал ни слова. Гера вернулся к прессу. Саныч к горну. Славик ушёл к щитку и открыл тетрадь.

Скобы эти заказал Тург Головня, старшина железного ряда в Бочках. Заказ привёз Гриша, на прошлой неделе, вместе с мукой, и пересказывал его долго, с удовольствием, глотая половину слов. Из Вагги в Бочки слух дошёл за две недели, как и положено, и дошёл так: за столом меры в Вагге теперь меряют скобой с кружком, и ряды берут эти скобы у гильдии по марке. Тург послушал, посчитал и решил, что в Бочках ряд будет мерить тем же, чем в Вагге, и скобы будет брать у того, кто их режет, мимо гильдии. Тридцать штук, на свой ряд и на соседей, по марке.

– Он сказал, по марке, – повторил Гриша. – Сказал, в Вагге по марке, и я не дам меньше. Он хитрый. Если он даст меньше, выйдет, что его ряд хуже ваггского.

Тридцать марок за три дня работы станка. Славик, услышав это, сказал, что лучшего заказа у нас не было с первого мешка гвоздей, и тут же спросил, сколько стоит защитное стекло. Спросил он это в шутку. Никто не засмеялся, и Славик больше не шутил.

Теперь это стоило одного стекла из шести.

Я постоял ещё у станка.

– Грязь откуда? – спросил я.

Стас пожал плечами. Потом посмотрел мимо меня, вдоль прохода, туда, где у ворот стоял горн, и где Ларни как раз вынимал из огня заготовку, и над горном, под балками, висело серое облако. Оно висело там с тех пор, как мы поставили горн в цеху, и мы к нему привыкли за месяц настолько, что перестали его видеть.

– Оттуда, – сказал он.

Горн у ворот горел с утра до ночи с тех пор, как мы стали бить болты для Хорна. Топили его своим углём, жжёным в земле, с пылью и с мелочью, и за день уходило два мешка. У ворот от горна было тепло, и зимой туда тянулись все. Под балками висел дым.

Дым этот я видел каждый день. Про стекло я ни разу не подумал.

– Горн не уберём, – сказал Гера, когда мы собрались у щитка. – Две тыщи болтов до ледохода. Ильда считать будет каждый.

– Никто и не говорит убирать.

– Я на всякий случай говорю.

– Лазер тоже не уберём, – сказал Стас. – Его и не поднять.

– Тогда отгородим, – сказал Саныч.

Он сказал это просто, и все повернулись к нему, и он пожал плечами.

– В пятом корпусе у нас покрасочная стояла в том же пролёте, что шлифовка. Шлифовка пылит, покраске пыль смерть. Отгородили брезентом до потолка, и живи. Двадцать лет простояло.