Читать книгу - "Или как в ином мире кончились расходники - Monsieur Ilya"

Приехали к полудню. Через мост, на телеге, и десяток с топорами встал лагерем на той стороне, как вставал при Ильде, и к нам не пошёл. Через мост пошли пешком трое. Ильда. Казначей с книгой. И он.

Гроара я узнал сразу, хотя видел первый раз. В дверь он, наверно, входил боком: плечи у него были такие, что Хёгни рядом с ним выглядел бы худым. Ростом мне до плеча. Борода седая, длинная, заплетена в четыре косы, и в каждой кольцо клана. Левого уха у него не было: на его месте лежал шрам, старый, гладкий, и он держал голову так, чтобы к собеседнику всегда стоять правым боком. Шёл он медленно, по-хозяйски, и смотрел на всё сразу: на мостки, на трубу, на вал в открытые ворота цеха, на опору.

На опоре он остановился.

Гоша сидел на насесте и смотрел вниз. Гроар смотрел на Гошу. Стоял так долго, что Ильда за его спиной сжала в кармане фартука мерку.

– Ваш, – сказал Гроар. Сказал по-людски, хрипло, без вопроса.

– Наш.

Гроар перевёл глаза с Гоши на Геру. Первый раз. Долго.

– Ты.

Гера стоял. Выпрямился так, что, по-моему, вырос на палец.

– Я.

Гроар ничего не ответил. Повернулся ко мне.

– Болты.

Болты он смотрел, как смотрела Ильда, только молча.

Мешки стояли у пресса, готовые к осени, с восемью тысячами, которые мы должны были Хорну, двенадцать уже набитых, и Гроар прошёл вдоль них, не останавливаясь. Остановился у десятого. Развязал сам. Сунул руку в мешок по локоть, не глядя, вынул горсть. Высыпал на ладонь. Взял болт, к нему гайку, навернул пальцами до головки. Потом второй болт. Гайку от первого. Навернул. Третий. Четвёртый.

Делал он это быстро, толстыми пальцами, и гайки шли.

На восьмом гайка встала.

Гроар посмотрел на неё. На меня. Отложил болт с гайкой в сторону, на край мешка. Взял девятый.

Ильда за его спиной стояла и не шевелилась. Казначей открыл книгу.

Десятый, одиннадцатый, двадцатый. Гроар считал вслух, по-своему, вполголоса, и после тридцатого высыпал горсть обратно в мешок, завязал его и сказал казначею что-то. Казначей записал.

– Один на тридцать, – сказала Ильда. Без выражения. – В этом мешке.

– Бывает, – сказал Гера громко. – Два на четыреста. Мы считали. Отвечаю.

Гроар обернулся на него. Посмотрел. Потом на отложенный болт.

– Бывает, – сказал Гроар. – У меня в кузне бывает чаще.

Он взял отложенный болт и сунул его в карман. Казначей это тоже записал.

Потом Гроар пошёл к сараю.

Зина стояла под навесом. Гроар поднял ей переднюю ногу, посмотрел на подкову. Опустил. Поднял другую. Обошёл, как Хёгни, кругом. Выпрямился.

– Кто ковал?

– Я.

– Криво.

Гера покраснел.

– Хёгни сказал так же. Сказал, вторая лучше первой.

– Хёгни прав. – Гроар посмотрел на подкову на задней ноге. – Последняя лучше. Руку кто ставил?

Гера кивнул на горн.

Гроар повернул голову, правым боком, и посмотрел через двор на Ларни. Ларни у горна, в фартуке, смотрел на Гроара. Смотрели они друг на друга долго. Потом Гроар сказал одно слово, Ларни в ответ одно, и Тамми, стоявший рядом со мной, не перевёл.

– Что? – спросил я его тихо.

Тамми покраснел.

– Князь сказал: Дреск. – Тамми подумал. – Ларни сказал: горн.

Молот Гроар взял у горна сам.

Гера вынес его, на длинной ручке, и подал двумя руками, на ладонях. Гроар взял за ручку, у самого бойка, и поднял к глазам. Потом повёл рукой вниз по ручке, до конца, медленно, и, дойдя до конца, хмыкнул.

– Длинная.

– Под мою руку, – сказал Гера. – Она сказала, свою.

Гроар посмотрел на Ильду. Ильда смотрела на молот.

– Сама сказала? – спросил он.

– Сама.

Гроар перехватил молот за конец ручки, там, где держал Гера, и примерил. В его руке ручка была ещё длиннее: рука у него была короче Гериной почти на ладонь. Он подержал, качнул. Положил на наковальню.

– Бей, – сказал он Гере.

Гера посмотрел на Ларни. Ларни уже взял клещами болванку из горна, белую, и положил на наковальню. Гера взял молот.

Били они вдвоём, как били с весны каждый день. Ларни подставлял и поворачивал, Гера бил, в два стука, и стук у них был один, без сбоя, тот, что сошёлся у них ещё в распутицу. Головка садилась на болванку, Ларни бросал болт в ящик, брал следующую. Пять. Десять. Гера бил и ни разу не посмотрел на Гроара.

Гроар стоял в двух шагах, правым боком, и слушал.

Глаза он закрыл. Я видел. Саныч так закрывает, когда слушает машину ладонью.

На двадцатом Ларни поднял руку. Гера опустил молот.

Тихо стало у горна. Слышно было угли в горне и шорох ремней на валу в цеху.

Гроар открыл глаза.

И захохотал.

Хохотал он так, что на полке у горна звякнули кружки, все три, и банка с жиром, и Ларнина палочка от Иллеана скатилась на край. Хохотал, запрокинув голову, держась за бороду, и смех у него шёл из самой груди, басом, и от этого смеха Зина у сарая дёрнула головой, а Гоша на опоре поднялся и посмотрел вниз.

Ильда закрыла глаза. Улыбалась.

Гроар отсмеялся. Вытер глаза рукой. Посмотрел на Геру, правым боком, и сказал одно слово, по-своему, и сразу по-людски, для нас:

– Бери.

Гера стоял с молотом в руке и не двигался.

– Бери, – повторил Гроар и кивнул на Ильду. – Пока даю.

Гера положил молот. Посмотрел на Ильду. Ильда открыла глаза и смотрела на него, и