Читать книгу - "Мщение - Иван Сергеевич Хвостов"

Вечеромъ отъ жены письмо, какъ послѣдняя капля униженія.

Ни въ чемъ не оправдывалась княгиня, да и оправдываться было невозможно.

Напоминала она, какъ онъ подъ угрозой разоренія и безчестія ея отца, вырвалъ ея согласіе. Говорила, что много она отъ этого перестрадала, такъ какъ другого, этого Крыжицкаго любила. Просила забыть ее навсегда и сына Николая ей отдать. А послѣднее по той причинѣ, что сынъ Николай не отъ него, князя Болховскаго, родился, а отъ того же самаго поляка Крыжицкаго.

Что пережилъ князь послѣ этого, знаетъ только его преданный камердинеръ Францъ. Онъ одинъ имѣлъ доступъ въ кабинетъ, гдѣ два дня, запершись, просидѣлъ Болховской.

Черезъ два дня вызвалъ управляющаго. Со страхомъ тотъ шелъ, а когда взошелъ въ кабинетъ, успокоился. Князь былъ какъ всегда ровенъ, только не улыбался.

Было приказано всѣ вещи княгини выслать къ Горскимъ, а по поводу сына никакихъ приказаній не было дано.

Самъ князь отвѣтилъ сухо запиской, что Николай носитъ его фамилію по закону и воспитывать его онъ будетъ самъ.

А тамъ, черезъ два мѣсяца, когда княгиня въ Крыму была, появилось въ «Новомъ Времени» объявленіе, что «съ глубокимъ прискорбіемъ извѣщаетъ князь Артемій Николаевичъ Болховской о смерти малолѣтняго сына своего Николая», и что «погребете состоялось въ родовомъ имѣнія Красныя Горы.»

Уѣхалъ князь въ скорости изъ Петербурга, получивъ назначеніе въ Лондонъ, а разводъ его адвокаты провели безъ него.

Все это вспоминается теперь Болховскому, когда онъ черезъ двадцать пять лѣтъ жизни за-границей, въ первый разъ, возвращался на родину. Безцѣльной, поломанной прошла его жизнь. Не радовала его карьера, которая удалась, ни успѣхъ, которымъ онъ пользовался въ чужихъ странахъ. Долгіе годы также сѣро и монотонно пронеслись, какъ шумъ однообразный поѣзда, который везетъ его въ Петербургъ.

Вотъ онъ и пріѣхалъ.

Кто-то встрѣчаетъ, привѣтствуетъ.

Князь повторяетъ фразы и слова, которыя онъ повторялъ всю жизнь, жметъ чьи-то руки и проходитъ по длинному перрону на крыльцо.

Снѣгъ. Морозно. Скрипятъ полозья саней.

— «Здравствуй», говоритъ Болховской старому швейцару, встрѣчающему у подъѣзда, и бѣлый, какъ лунь, Федоръ отвѣчаетъ, какъ будто князь только вчера уѣхалъ, — «Здравіе желаю, Ваше Сіятельство.»

Все по старому, ничего не измѣнилось въ домѣ.

Видно съ утра до вечера работали надъ чисткой, да ремонтомъ, какъ телеграмма пришла.

Въ кабинетъ проходитъ князь.

На порогѣ останавливается, нахмурившись.

Во всю стѣну виситъ портретъ княгини Екатерины Марковны.

Въ первый же годъ была написана лучшимъ столичнымъ художникомъ. Выступаютъ бѣлыя плечи и руки тонкія изъ бальнаго платья. Улыбаются полуоткрытыя губы. Черные глаза смотрятъ, какъ бывало раньше, торжествующе.

— «Почему не вынесли», сухо спрашиваетъ князь и не слушаетъ даже оправданья трепетнаго Петра Максимыча, управляющаго, какъ собака преданнаго.

— «Чтобъ сегодня этого больше не было», бросаетъ онъ и идетъ дальше.

Весь день былъ занятъ. По дѣламъ пришлось ѣздить, въ ресторанѣ обѣдалъ, только подъ вечеръ домой вернулся.

На серебряномъ подносѣ подаетъ лакей кучу карточекъ визитныхъ. Будто весь городъ пріѣзжалъ привѣтствовать.

Но и это не развлекло.

Приказалъ никого не принимать, переодѣлся въ домашнее платье, мягкое, просторное, настоящее стариковское и велѣлъ позвать въ библіотеку Петра Максимыча.

— «Садитесь», говоритъ князь и рукой указываетъ сперва на кресло, а потомъ на папиросы въ мраморной коробочкѣ.

Морозъ на дворѣ. Но хорошо грѣютъ старыя голландскія печи. Въ большомъ каминѣ съ княжескимъ гербомъ весело огонь горитъ, а четыре лампы стоячія по угламъ съ индійскими фигурами даютъ свѣтъ мягкій и теплый.

— «Давно мы васъ не видѣли, Ваше Сіятельство», рѣшается Петръ Максимовичъ молчаніе прервать.

Князь какъ будто очнулся.

— «Да, давненько», отвѣчаетъ и самъ закуриваетъ.

Послѣ, насупившись.

— «Вы знаете что нибудь о ней?» спрашиваетъ, а самъ смотритъ въ сторону.

Лицо управляющаго выражаетъ смущеніе. Видно боится онъ, что не понялъ вопроса, а вмѣстѣ и не отвѣчать страшно.

— «Про кого Ваше Сіятельство изволите спрашивать?»

Князь презрительно улыбнулся. Теперь онъ смотритъ прямо ему въ лицо.

— «Я про бывшую жену мою изволю спрашивать. Разскажите, что вы о ней знаете».

Запинаясь сперва, а потомъ смѣлѣе начинаетъ тотъ разсказывать, съ самаго начала, а Болховской угрюмо слушаетъ, только когда онъ останавливается, подгоняетъ отрывисто — «дальше!»

И узналъ князь Болховской, что скоро послѣ развода вышла замужъ княгиня Екатерина Марковна за своего любовника, присяжнаго повѣреннаго Крыжицкаго, что поселились молодые въ Петербургѣ и живутъ они тутъ и теперь счастливо и въ довольствіи.

Что сталъ этотъ Крыжицкій виднымъ человѣкомъ и всѣми въ Петербургѣ уважаемъ.

Узналъ онъ, что и дѣти у нихъ имѣются отъ второго брака и что старшая дочь, уже годъ прошелъ, какъ замужъ вышла.

Все это слушаетъ князь и невольно сравниваетъ свою собственную жизнь, одинокую, съ этимъ счастіемъ не смотря на все, не смотря на преступленіе.

Только одно имя заставляетъ его удивленно переспросить:

— «Какъ вы сказали? За кого она замужъ вышла?»

— «За Куратова, Ваше Сіятельство», отвѣчаетъ тотъ, — «пріемнаго сынка покойнаго Павла Сергѣевича».

Князь рѣзко кресло свое отодвигаетъ. Встаетъ.

— «За Куратова», повторяетъ онъ и странно звучитъ его голосъ.

Плохо спитъ эту ночь князь Болховской, хоть съ дороги усталъ и удобно лежать въ широкой мягкой постели дѣдовской спальни. Навязчивыя мысли роятся въ головѣ его.

Долго не тушитъ свѣтъ и пристально смотритъ, какъ будто въ первый разъ видитъ рѣзныя дубовыя двери и темный шелкъ гардинъ оконныхъ.

— «Ужели опять судьба!» — вдругъ громко спрашиваетъ и отъ мысли этой ему смѣяться хочется.

* * *

Въ богатой квартирѣ живетъ присяжный повѣренный Вацлавъ Александровичъ Крыжицкій. Повезло ему въ жизни, да и самъ онъ видно былъ съ царемъ въ головѣ.

Давно уже онъ считается однимъ изъ лучшихъ столичныхъ адвокатовъ, а вмѣстѣ со славой пришло и богатство.

И съ женой своей Екатериной Марковной живетъ онъ хорошо и счастливо.

Давно забыла бывшая княгиня Болховская прежнюю свою жизнь и все, что довелось ей испытать. Кажется теперь прошлое нехорошимъ, тяжелымъ сномъ, а когда вспомнится онъ ненарокомъ, то гонитъ она его прочь.

Одно только забыть ей нельзя. Это перваго сына Николая.

Все ей кажется, что она виновата въ его смерти. Какъ будто послѣднимъ письмомъ своимъ она его убила.

Какъ прочитала въ газетѣ о смерти его, изъ Крыма въ Петербургъ пріѣхала. Чуть съ горя не заболѣла, такъ убивалась.

Подробности смерти узнать хотѣла. Мужу своему даже написать рѣшилась.

Вернули ей письмо обратно и сообщили, что князь Болховской заграницу уѣхалъ, а молодой князь отъ воспаленія легкихъ померъ.

Много лѣтъ съ тѣхъ поръ прошло. Новая жизнь началась съ ея радостями и волненіями и старое горе въ сторону отошло.

Трудно было бы узнать въ Екатеринѣ Марковнѣ Крыжицкой, всегда