Читать книгу - "Мщение - Иван Сергеевич Хвостов"

— «Нѣтъ, я еще пирогъ вамъ пеку,» — отвѣтила она, — «пожалуйста, кушайте».

— «Олечка, ты наверху» — раздался глухо снизу голосъ матери.

— «Я сейчасъ!» — крикнула она — «до свиданья, господа».

Блюдо пришлось оставить на полу, такъ какъ стола въ комнатѣ не было, а всѣ съ тарелками расположились вокругъ, кто на корточкахъ, а кто прямо лежа на тюфякѣ. Обстановка своеобразнаго пикника особенно всѣхъ веселила, и остроты и шутки прерывались лишь ѣдой.

Вино было слабенькое и кислое, но оно показалось всѣмъ восхитительнымъ, а когда няня торжественно втащила пышный пирогъ розовато-смуглый и лоснящійся отъ масла, офицеры чуть-чуть не крикнули ура.

Послѣ завтрака стало скучно. Въ комнатѣ было душно и накурено. Всѣ были сыты и не хотѣлось двигаться, поэтому постепенно офицеры приняли первоначальное положеніе, т. е. растянулись на тюфякахъ и, покуривая, изрѣдка перебрасывались односложными словами. Многіе задремали.

Корнетъ лежалъ почти около двери. Онъ не спалъ и прислушивался къ движенію внизу. Мимолетное видѣніе дѣвушки сразу наполнило его сердце счастіемъ и ожиданіемъ чего-то таинственнаго и несбыточнаго. Онъ вспомнилъ свою мать, свою сестру, оставшихся гдѣ-то тамъ въ имѣніи, въ Воронежской губерніи, и почувствовалъ, что рѣсницы стали влажными отъ умиленія. И ему стало немного стыдно за это ребячество.

Внизу семья завтракала въ свою очередь. Слышенъ былъ стукъ ножей и тарелокъ, и разговоръ, который доходилъ, какъ непонятный гулъ. Изрѣдка доносился смѣхъ, и, корнетъ различалъ смѣхъ дѣвушки и тогда онъ самъ улыбался.

Полковникъ также не спалъ. Онъ курилъ папиросу за папиросой и съ напряженнымъ вниманіемъ изучалъ разложенную передъ нимъ карту. Изрѣдка онъ вынималъ карандашъ и дѣлалъ отмѣтки въ записной книжкѣ.

Онъ первый услышалъ торопливые шаги внизу и, чувствуя что-то ненормальное, быстрымъ движеніемъ выпрямился и сѣлъ на тюфякъ, привычнымъ движеніемъ схвативъ лежавшій рядомъ револьверъ.

По лѣстницѣ поспѣшно взобрался поручикъ. Лицо его было блѣдное, но рѣшительное.

— «Въ село пріѣхалъ отрядъ матросовъ,» сказалъ онъ быстро. — «Мужики хотятъ дѣлать обыскъ на усадьбѣ. Надо уходить».

Всѣ вскочили и, ни слова не говоря, стали поспѣшно готовиться. Сразу создалось настроеніе напряженное и сосредоточенное, настроеніе такое привычное передъ боемъ.

— «Сережа», крикнула снизу дѣвушка испуганнымъ голосомъ — «мужики въ саду, около рѣчки».

Въ началѣ никто не понялъ значенія этого извѣстія, но всѣ увидали по выраженію лица поручика, что случилось что-то плохое.

— «Насъ отрѣзали», глухо проговорилъ тотъ.

— «Сколько ихъ», спокойнымъ тономъ спросилъ начальникъ штаба, поправляя кожанный поясъ. Вмѣсто отвѣта поручикъ показалъ на окно. Всѣ столпились у окна.

Со стороны села по направленію къ усадьбѣ шла толпа крестьянъ, у многихъ въ рукахъ были винтовки, у другихъ охотничьи ружья. До тридцати матросовъ въ кожаныхъ курткахъ ѣхало впереди, нелѣпо сидя на коняхъ. Толпа гудѣла угрожающе.

— «Жаль, что винтовки бросили,» замѣтилъ угрюмый офицеръ. Никто не отвѣтилъ.

— «Можно ли незамѣтно пройти черезъ садъ?» — такъ же спокойно спросилъ начальникъ штаба.

— «Садъ оцѣпили», съ невольной дрожью въ голосѣ отвѣтилъ поручикъ.

— «Тогда нужно остаться здѣсь», тѣмъ же тономъ замѣтилъ начальникъ штаба — «и ждать». Это было сказано просто, но всѣ поняли, что выхода нѣтъ. Оставалось лишь дороже продать свою жизнь.

— «Если кому-нибудь удастся вырваться, надо итти на сѣверо-востокъ по этому направленію», сказалъ полковникъ, изучавшій карту, указывая рукой.

— «Сережа, ты здѣсь», раздался голосъ Ольги Николаевны и, быстро взобравшись по лѣстницѣ, она появилась на верху. Лицо ея было возбуждено, но рѣшительно.

— «Закройте люкъ», сказала она поспѣшно — «я отставлю внизу лѣстницу. Можетъ быть они не догадаются, что тутъ комната».

— «Если насъ выдали, это безполезно», замѣтилъ тотъ же полковникъ.

— «Нѣтъ, нѣтъ, это надо сдѣлать,» умоляюще повторила дѣвушка — «Сережа, я прошу тебя».

— «Я закрою,» также предупредительно, какъ и тогда, выдвинулся корнетъ.

Она съ благодарностью на него посмотрѣла и быстро исчезла въ отверстіи. Корнетъ задвинулъ доску. Въ наступившемъ молчаніи слышно было, какъ зашуршала отодвигаемая лѣстница.

— «Здѣсь насъ переловятъ какъ куръ,» замѣтилъ полковникъ, нервно пожавъ плечами — «это абсурдъ.»

— «Который часъ,» спросилъ начальникъ штаба. Угрюмый офицеръ посмотрѣлъ на часы, — «двадцать минутъ пятаго.»

— «Стемнѣетъ только черезъ два часа…», какъ будто про себя замѣтилъ кто-то. И всѣ смолкли. Со стороны двора послышались громкіе крики.

— «Сейчасъ они будутъ въ домѣ,» тихо сказалъ поручикъ. Онъ стоялъ около доски, закрывшей дверь, и въ рукѣ держалъ револьверъ. Отъ всей его напряженной фигуры вѣяло той же холодной рѣшимостью безнадежности, которая охватила всѣхъ.

— «Если откроютъ дверь, я выстрѣлю въ упоръ,» прошепталъ онъ начальнику штаба, стоявшему поодаль. Тотъ только качнулъ головой.

Внизу въ домѣ слышны были грубые голоса. Всѣ прислушивались.

— «Офицеровъ прячете,» кричалъ кто-то начальническимъ тономъ — «если хоть одного найду, всѣхъ, какъ собакъ, перестрѣляю». Слышно было, что кто-то спокойнымъ голосомъ ему возражалъ и даже засмѣялся. Корнетъ узналъ голосъ дѣвушки.

— «Эй, все перерыть,» продолжалъ тотъ же грубый голосъ, «во всѣхъ дырахъ пошарить.»

Слышно было, какъ съ грохотомъ открывались двери и передвигалась мебель. Угрюмый офицеръ, стоявшій ближе къ окну, видѣлъ дворъ сплошь запруженный вооруженными людьми, которые громко ругались и криками поощряли находившихся въ домѣ. Иногда внизу шумъ останавливался прямо подъ люкомъ и тогда снова раздавался спокойный голосъ дѣвушки, а шумъ отходилъ.

Въ эти минуты пальцы всѣхъ какъ-то особенно сильно стискивали твердыя рукоятки револьверовъ и дыханіе прерывалось.

Никто не могъ бы сообразить, сколько времени продолжалось это положеніе, можетъ быть часъ, можетъ быть больше. У всѣхъ затекли ноги отъ напряженнаго положенія и постепенно острота настроенія перешла въ тупое ожиданіе. Какъ то стало всѣмъ безразлично, что произойдетъ, безразлично до тошноты.

— «Уходятъ,» — вдругъ прошепталъ угрюмый офицеръ, стоявшій ближе къ окну. Дѣйствительно голоса въ домѣ смолкли и перенеслись во дворъ, гдѣ толпа еще гудѣла. Постепенно тамъ шумъ сталъ стихать и, осторожно подойдя къ окну, офицеры могли видѣть, какъ толпа, растянувшись по дорогѣ, медленно отходила въ сторону села, имѣя впереди конныхъ матросовъ.

— «Кажется, выскочили» — тѣмъ же спокойнымъ тономъ сказалъ начальникъ штаба. Всѣ облегченно вздохнули. Но прошло еще съ полчаса. Зимнія сумерки медленно спустились на землю и въ комнатѣ стало темно. Только тогда снова раздался шорохъ передвигаемой лѣстницы и осторожный стукъ въ закрытый люкъ.

Поручикъ, быстро наклонившись, поднялъ доску.

— «Ушли,» — прошептала Ольга Николаевна, почти невидимая въ черномъ отверстіи двери.

— «Я сейчасъ выясню положеніе,» — въ полголоса сказалъ поручикъ… Онъ тихонько спустился по лѣстницѣ вслѣдъ за сестрой, а остальные усѣлись на тѣхъ мѣстахъ, гдѣ стояли. Никому не хотѣлось говорить, только полковникъ закурилъ папиросу.

— «Можно итти,» — снова раздался снизу голосъ поручика.

Всѣ поднялись и снова по очереди спустились внизъ. Начальникъ штаба разспрашивалъ