Читать книгу - "Мщение - Иван Сергеевич Хвостов"

Ярко помнитъ князь Болховской это утро.

Надѣлъ онъ красный бухарскій халатъ свой и пришелъ въ кабинетъ, гдѣ ждалъ Горскій.

Тяжелая голова, соображаетъ плохо!

Вексель?.. Сто тысячъ?.. Срокъ?.. Безчестье?..

Горскому пришлось два раза свое дѣло повторить, пока князь его понялъ.

Да, онъ, Горскій, обращается къ сыну своего покойнаго друга съ просьбой его выручить, спасти даже. Черезъ два дня срокъ его векселя въ сто тысячъ, а все, на что надѣялся онъ для уплаты долга, какъ на зло, не вышло. Обращаться больше некуда!

Но для Болховского это пустяки! Неужели онъ не поможетъ?

Первымъ движеніемъ Болховского было исполнить просьбу. Протянулъ онъ даже руку къ звонку, управляющаго вызвать.

Но въ это время въ мозгу его, еще вчерашнимъ виномъ отуманенномъ, промелькнула мысль о Кетти.

А потомъ?..

Морщится старикъ, вспоминая эту минуту, брезгливо поджимаетъ породистыя губы.

Потомъ было циничное предложеніе…

Покраснѣло лицо Горскаго, жилы у него на лбу надулись. Но сухо и упрямо повторяетъ Болховской свою мысль.

Тестю своему помогать онъ будетъ счастливъ, но семьѣ; оскорбившей его, князя Болховского, нѣтъ!

— «Это ваше послѣднее слово, князь?» — спросилъ его Горскій.

Первый разъ назвалъ онъ его на Вы и княземъ.

Болховской только головой качнулъ.

Хотѣлъ видно Горскій что-то добавить, да сдержался. Только рукой за воротъ схватился.

Ушелъ, какъ будто пьяный.

Вскочилъ со своего мѣста Болховской, удержать хотѣлъ, взять обратно гнусныя слова свои, а будто кто-то на ухо шепталъ: «брось, оставь, такъ надо!»

Не позвалъ онъ Горскаго, только швырнулъ тяжелый подсвѣчникъ съ письменнаго стола прямо въ зеркало венеціанское, что на стѣнѣ висѣло. Въ дребезги разлетѣлось стекло зеркальное, а князь и не взглянулъ даже въ ту сторону. Вызвалъ камердинера, приказалъ себя одѣть и весь день пропадалъ у цыганъ, до поздней ночи.

Когда подъ утро домой вернулся, подалъ ему Францъ письмо и доложилъ, что господинъ Горскій два раза заходилъ.

Распечаталъ князь письмо, а когда прочиталъ, даже хмѣль изъ головы выскочилъ.

Помнитъ Болховской это письмо.

— «Милостивый Государь, князь Артемій Николаевичъ,» — прочиталъ онъ, — «смѣю честь увѣдомить Васъ, что я сообщилъ моей дочери Екатеринѣ о чести, которую Вы намъ оказали, прося ея руки, и что дочь моя предложеніе Ваше принимаетъ».

Развѣ это не было судьбой?

И стыдно какъ-то стало Болховскому въ ту минуту и вмѣстѣ радостно. Хотѣлъ тотчасъ же къ Горскимъ ѣхать, да вспомнилъ, что ночь на дворѣ. А все равно спать ему не хотѣлось.

Такъ всю ночь въ кабинетѣ просидѣлъ.

Утромъ поѣхалъ къ Горскимъ. Раньше въ магазины заѣхалъ, корзину цвѣтовъ послалъ и жемчужное ожерелье отъ Фаберже.

Приняли его у Горскихъ любезно, но холодно. Безразлично ему это было. Спросилъ, гдѣ Кэтти и она къ нему вышла.

Попросилъ онъ тогда разрѣшенія поговорить съ ней наединѣ.

Блѣдна была Кэтти, слишкомъ ярко горѣли черные глаза, но спокойно и даже свысока на князя смотрѣла.

Болховской слова свои вспоминаетъ, что онъ сказалъ ей тогда.

— «Кэтти, можетъ быть въ душѣ вы меня безчестнымъ считаете. Я далъ себѣ слово добиться вашего согласія всѣми доступными мнѣ средствами. Когда-нибудь вы поймете, что любовь толкнула меня на это».

Ничего она не отвѣтила, только больше поблѣднѣла. Взялъ онъ ея руку, холодную и дрожащую, и поцѣловалъ.

Искренно говорилъ князь тогда, отъ сердца.

Такъ женихомъ сталъ.

Послѣ жизнь его съ молодой княгиней.

Вспоминаетъ князь первые счастливые дни.

Безпомощной, испуганной въ его рукахъ была Кэтти.

Сама не понимала, что съ ней происходитъ.

А ему казалось, что высшаго счастья онъ достигъ. Только мучило, что грустна молодая жена, будто тоскуетъ. Потомъ и это прошло. Стала опять весела и беззаботна.

Позднѣе вспоминалъ Болховской, что въ минуты особенной его нѣжности мелькали въ черныхъ глазахъ ея какіе-то огоньки не то торжества, не то насмѣшки.

На второй годъ сынъ у нихъ родился, названный въ честь дѣда Николаемъ.

Князь и сразу то, послѣ женитьбы свою жизнь измѣнилъ. Теперь же о прежнихъ кутежахъ и помину не было. Службой занялся, дѣлами, а все больше дома сидѣлъ.

А тамъ третій годъ…

Хмуритъ старикъ брови и даже встаетъ отъ волнения. Каждый разъ, когда думаетъ онъ объ этомъ времени, сердце начинаетъ въ груди биться, какъ молотъ, и крути красные передъ глазами появляются.

И, какъ на зло, эти дни еще ярче, еще болѣе четко вырисовываются въ памяти.

Глухо и торопливо стучатъ колеса, будто разсказываютъ свою скучную быль. Качается вагонъ отъ движенья и шуршитъ занавѣска овна.

Беретъ Болховской книгу, брошенную на диванъ. Въ уголъ садится, внимательно читаетъ. Хочетъ отвлечь свои мысли. А они упорно и назойливо возвращаются, и все къ тому же. Кажется ему, что онъ читаетъ, а самъ вспоминаетъ прошлое.

Большой былъ тогда ударъ. И не по чувству только, но гордости онъ хватилъ. Много пришлось силы потратить, чтобы его выдержать.

Узналъ князь всю правду такъ, какъ въ бульварныхъ романахъ пишутъ. Письмо получилъ. Безъ подписи.

— «Если хотите знать всю правду про Вашу жену, пріѣзжайте въ четвергъ, днемъ изъ Министерства на квартиру присяжнаго повѣреннаго Крыжицкаго». И тутъ же адресъ и подлое слово: «доброжелатель».

Болховской и фамилію эту слышалъ раньше. Была на свадьбѣ его со стороны Горскихъ какая-то мелкота. Какой то былъ какъ будто съ такимъ именемъ шаферомъ у Кэтти. Но послѣ онъ его не встрѣчалъ нигдѣ и дома у него онъ не бывалъ.

Утромъ, какъ княгиню увидѣлъ, въ глазахъ потемнѣло… Казалось, убилъ бы сейчасъ на мѣстѣ и не сразу, а надглумился бы прежде надъ ея страхомъ.

А вмѣстѣ съ тѣмъ никогда красота ея не поражала его такъ, какъ въ этотъ день.

Днемъ поѣхалъ по адресу.

Большой домъ съ квартирами. За сто рублей ключъ отъ швейцара получилъ. Сперва тотъ жался, да при видѣ денегъ уступилъ.

На четвертомъ этажѣ была квартира Крыжицкаго. Добрую минуту простоялъ Болховской прежде чѣмъ рѣшился открыть дверь.

Передняя темная, маленькая. Три двери въ разныя стороны. А на вѣшалкѣ, въ углу, горностаевая накидка княгини.

Кашель услышалъ направо. Мужской.

Одного удара хватило, чтобъ сбить замокъ, на который дверь была закрыта.

А послѣ!..

На порогѣ князь стоялъ и въ комнату даже не вошелъ. И такъ видно.

Посрединѣ комнаты лицомъ къ нему раздѣтый человѣкъ, въ одномъ бѣльѣ…

А на смятой постели Кэтти. Волосы по подушкѣ разсыпались. Кружевная рубашка еле грудь прикрываетъ.

Почему онъ не убилъ ихъ тогда? На мѣстѣ. Можетъ быть было бы легче. Развѣ, что показалось князю Болховскому неумѣстнымъ руки свои замарать.

Только повернулся онъ и вышелъ. Ни слова не сказавъ. А пріѣхалъ домой, на подъѣздѣ палку