Читать книгу - "Мщение - Иван Сергеевич Хвостов"

Она встаетъ со своего мѣста, свысока на князя глядя, бросаетъ съ ненавистью:

— «О, вы можете быть совершенно спокойны! Это правда!»

Она думала его смутить, но князь только поблѣднѣлъ немного, получивъ то же оскорбленіе и на этотъ разъ прямо въ лицо.

— «Вы правы, я совершенно спокоенъ», говоритъ онъ надменно. — «Я благодарю васъ безконечно за вашу откровенность и плачу вамъ тѣмъ же».

Онъ протягиваетъ ей остальныя бумаги и она съ невольнымъ ужасомъ на нихъ смотритъ, не понимая.

— «Вотъ всѣ бумаги, которыя относятся до сына господина Крыжицкаго», говоритъ онъ.

Наконецъ она понимаетъ его слова и почти вырываетъ бумаги изъ его рукъ.

И, когда она, путаясь, перебираетъ дрожащими руками эти старые человѣческіе документы, онъ встаетъ и, нахмурившись, слѣдитъ за ней.

Вдругъ она вскрикиваетъ и онъ даже вздрагиваетъ отъ ея неожиданнаго крика.

Она стоитъ передъ нимъ и бумаги выпали изъ ея рукъ и, шурша, падаютъ на коверъ.

Ея глаза расширились и въ нихъ ужасъ.

Лицо бѣло, какъ скатерть, и губы шевелятся. Хотятъ что-то сказать и не могутъ.

Наконецъ онъ слышитъ ея хрипъ: «это ложь!»

Онъ поднимаетъ упавшіе листки и говоритъ холодно:

— «Вотъ письменное согласіе покойнаго Павла Сергѣевича Куратова. Въ немъ онъ далъ мнѣ свое слово сдѣлать такъ, что никто не узнаетъ происхожденіе его пріемнаго сына. Здѣсь его подпись и печать гербовая. Я приложилъ свою въ обѣщаніе, что никогда не предъявлю къ нему права свои. Вотъ одно изъ его писемъ, въ которомъ сообщаетъ, какъ удалось устроить все дѣло. Вотъ фотографія, когда вашему сыну было пятнадцать лѣтъ. Вы его лучше знаете, но и я его видѣлъ и могу сказать, что сходство большое. Вамъ мало этихъ доказательствъ?»

Она не отвѣчаетъ, но каждое слово падаетъ на нее раскаленнымъ желѣзомъ.

— «Нѣтъ, это невозможно, это чудовищно», повторяетъ безсознательно.

Вдругъ вскрикиваетъ снова и закрываетъ лицо руками. Но неожиданная мысль молніей озаряетъ ея воспаленный мозгъ.

Она подходитъ къ князю.

— «Князь», говоритъ она и умоляюще на него смотритъ: — «скажите, что это не такъ. Это черезчуръ ужасно, чтобы быть правдой. Это была пытка съ вашей стороны. Вы отомстили за прошлое. Но не мучьте больше. Будьте великодушны, князь, я на колѣняхъ васъ умоляю». Она падаетъ на колѣни и ползетъ къ его ногамъ. — «Будьте великодушны», повторяетъ, захлебываясь отъ рыданій.

Но онъ отступаетъ на шагъ и отворачивается, не выдерживая ея взгляда.

Тогда она встаетъ и ужасная правда стоитъ передъ ея глазами во всей безобразной своей наготѣ.

Этотъ Николай, этотъ Коля, котораго она такъ любила, это ея сынъ. Потерянный и въ безуміи найденный.

Ея мысли работаютъ упорно и возстанавливаютъ его образъ. Теперь она узнаетъ его, она видитъ въ немъ давно забытыя черты.

А Лиза? Лиза съ ея счастіемъ и надеждами! Лиза и Николай!

Падаетъ она въ кресло и головой бьется о высокую рѣзную спинку.

И слышитъ князь Болховской ея рыданья.

Скатилась съ головы ея мѣховая шапочка, выбились изъ прически пряди волосъ съ сѣдиной. А они этого не видитъ.

Ей кажется, что она ослѣпла, такой духовный мракъ окуталъ ее сразу.

Но какой-то голосъ и чужой, и знакомый заставляетъ ее прислушиваться.

— «Кэтти», говоритъ князь и его голосъ странно нѣженъ. — «Успокойся, выслушай меня!»

Онъ сидитъ рядомъ въ креслѣ и руку ея держитъ въ своихъ рукахъ.

И отъ тепла его прикосновенія, отъ нѣжности его голоса невольная отрада проходитъ по душѣ ея, какъ будто баюкаетъ.

Сидитъ она полузакрывши глаза свои и не можетъ сдержать своихъ слезъ и онѣ свѣтлыми бисерами капаютъ съ темныхъ рѣсницъ.

Отъ слезъ ей легче.

— «Связала судьба насъ, чтобы мы мучили другъ друга», говоритъ князь, — «и не будетъ конца нашимъ мученіямъ. То, что я пережилъ когда-то, переживаешь теперь ты и въ сто разъ больше. Чѣмъ тѣ оправдываться? Я хотѣлъ тебѣ отомстить за изломанную жизнь мою, а теперь и самъ не радъ, что удалась моя месть. — Не зналъ я за-границей, что сдѣлалось съ твоимъ сыномъ и, узнавши, я подумалъ, что эта судьба мнѣ дала въ руки оружіе. Кэтти, моя бѣдная! Судьба отомстила за меня суровѣе, чѣмъ я самъ думалъ. И кажется мнѣ, что и сейчасъ я былъ лишь слѣпымъ ея орудіемъ. Слушай, Кэтти! Былъ я виновенъ передъ тобой по любви моей къ тебѣ, отомстила ты мнѣ великой своей ненавистью. И ненависть твоя толкнула меня невольно на теперешній путь. Я повторяю, самъ я не радъ, что по пути этому пошелъ. Но сдѣланнаго не измѣнишь».

Спокойно говоритъ князь, но сердцемъ чувствуетъ Екатерина Марковна, что силой искренности звучатъ его слова. И довѣрчиво лежитъ рука ея въ его рукахъ.

А князь говоритъ дальше.

— «Прошлаго не воротишь! Наше съ тобой было преступленіе, пусть и нашимъ будетъ искупленіемъ. Только наше, Кэтти»!

— «Прости меня, Артемій» вдругъ говоритъ она и лицомъ своимъ отъ слезъ мокрымъ припадаетъ къ его рукѣ. Не отымаетъ своей руки князь Болховской. Смотритъ на склоненную передъ нимъ голову, гдѣ серебрятся уже сѣдые волосы, и тяжелая скорбь овладѣваетъ имъ.

Замѣняетъ эта скорбь и ненависть его прошлую и старое оскорбленіе.

И тихимъ голосомъ онъ отвѣчалъ ей:

— «По человѣчески прощаю тебя, Кэтти, все, что ты мнѣ сдѣлала. Прости и ты меня.»

Подняла Екатерина Марковна заплаканное лицо свое и обняла трепетными руками наклоненную передъ нимъ голову старика.

И понялъ князь, что все она прощаетъ.

Тогда, тихо освободившись отъ ея объятія, онъ встаетъ.

Спокойны и увѣренны его движенія.

Беретъ онъ всѣ бумаги и карточку фотографическую, ни секунды не колеблется и бросаетъ все въ каминъ. Ярко вспыхиваетъ пламя. Тонкими злыми языками лижетъ пожелтѣвшіе листки. Дымятся и корчатся сургучныя гербовыя печати.

— «Кэтти», говоритъ онъ и подходить къ ней, «многое я далъ бы, если бъ могъ также легко уничтожить прошлое въ сердцахъ нашихъ».

— «А будущее?» говоритъ Екатерина Марковна и снова ужасъ въ глазахъ ея, устремленныхъ на князя. — «Артемій, а дѣти ихъ!»

— «Господь смилуется надъ ними,» отвѣчаетъ онъ и самъ склоняетъ свою голову.

— «Я умру, Артемій,» тихо говоритъ Екатерина Марковна.

И на это ничего не можетъ отвѣтить князь. Понимаетъ онъ, что кончилась ея жизнь. Что легче ей уйти отъ будущаго, чѣмъ переживать его.

Трещитъ каминъ и шуршатъ обугленные листки бумаги, корчась и сжимаясь, и легкимъ сѣрымъ пепломъ падая наконецъ внизъ.

Смотритъ князь Болховской, не сводя съ нихъ своего взгляда, и качаетъ по стариковски сѣдой своей головой.

А рядомъ замерла въ тяжелыхъ безотрадныхъ мысляхъ своихъ Екатерина Марковна.

И глядятъ на нихъ сверху старые картины и портреты въ тяжелыхъ, позолоченныхъ рамахъ и тихо просачивается въ