Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

Через четверть часа четырехвесельная лодка уже неслась по зеркальной глади Восточной бухты. Барбара сидела на корме, наводя последний лоск на свой наряд. Она даже не обернулась, чтоб посмотреть на свою мать, которая, закутавшись в первые попавшиеся под руку тряпки, стояла на Песках и с тревогой в своем старушечьем голосе звала ее по имени. Город был разбужен. То тут, то там блестели в утренних лучах стекла окон, отворявшихся любопытными, и да, многие горожане уже обулись в туфли и выскочили на улицу. Но Барбара не замечала ничего этого, ее внимание занимала лишь «Фортуна», которая, развернув паруса, высилась на глади фьорда, подобно золотой колонне.

– К востоку на море туман, – заметил Нильс с Пятачка, когда они проплывали мимо Скансинского мыса.

– Да, благословенная, в это время года так бывает, – пропыхтел Оле Осьмнадцать. Они со всей силой навалились на весла. Лодка неслась вперед по водной глади.

– Это все равно что за гриндой гнаться! – с воодушевлением выкрикнул юный Маркус, сидящий на передней скамье. – Вот бы нам Господь гринду послал!

– Да, но не сейчас! – торопливо и нервно отозвалась Барбара. Она держалась руками за борта с обеих сторон, слегка приподнявшись на сиденье, ее взгляд ни на миг не отрывался от «Фортуны». Для нее лодка шла недостаточно быстро. Солнце озаряло ее левую щеку, и она напоминала богиню, едущую в колеснице.

– Мы ее догоняем! – крикнула она.

Нильс с Пятачка продолжал коситься на восток. Летнее утро вставало во всем великолепии. Но в открытом море и к северу между островов толстыми ленивыми полосами раскинулся туман. Он полз так медленно, сливаясь с синевой гор, обвивал их подножия, оставляя вершины четкими и яркими при дневном свете. Это был туман при хорошей погоде – верный признак лета. Но видимость при нем плохая, подумал Нильс. Особенно его беспокоила большая облачная гора прямо за Нолсоем. Ее края уже начали наползать на низенький перешеек, где на острове располагалось селение. Но Барбара этого не видела, она смотрела только вперед.

– Мы ее догоняем! – снова выкрикнула она, и в ее многозвучном голосе слышалось ликование. – Как, по-вашему, мы ее догоним?

Гребцы обернулись и посмотрели вперед.

– Да, – ответил Нильс, – если все будет как сейчас, то доплывем.

– Ах, Нильс! – воскликнула Барбара. – Вечно ты не спешишь обещать. Уж я тебя знаю.

– Обещать? Благословенная, я просто не хочу лишнего говорить. – В то утро Нильс был приветливее и уступчивее, чем когда-либо в жизни. Но обещать…

А еще странно было, что «Фортуна» не думала поворачивать и останавливаться, хотя с борта наверняка уже давно должны были заметить лодку. Что-то здесь дело нечисто, подумал Нильс. И все так подумали. Усердствовали они вовсе не потому, что по возвращении на сушу ожидали великой благодарности – отнюдь. Но они раньше так часто подвозили на своей лодке и коменданта, и фогта, а в последнее время еще и Габриэля. И сейчас они с охотой везли Барбару: она к ним всегда была добра.

«Фортуна» изменила курс и теперь шла восточнее. Сейчас она дошла до устья фьорда и приближалась к крайней южной точке Нолсоя – Бо́ран.

Лодка тоже ушла далеко в море. Чирчьюбёрейн и Нолсой прихотливо вытянулись, а с севера и с юга выступили синеющие острова, отроги и вершины. Лодка покачивалась и мчалась, взбивая пену, по открытой воде.

– Гребите к Борану, гребите к Борану! – кричала Барбара.

– Течение!.. – возразил Нильс с Пятачка.

– Ах ты со своим течением! – нетерпеливо выкрикнула Барбара. – Вы что, не видите, что если мы пройдем вплотную к Борану, то срежем угол?

Нильс уступил ей – но лишь частично. Он знал, что для того, чтоб нагнать «Фортуну», такой маневр неподходящий, но у него уже ослабла уверенность и в том, что они могут ее догнать, и в том, что догонять ее вообще нужно. Тем более что помогать выехать с островов человеку, не имеющему на то разрешительного документа от властей, – дело сомнительное… если всерьез задуматься. А он ни за что на свете не поверил бы, что у Барбары такой документ есть.

И тем не менее он греб что есть духу, и остальные тоже. Перед лицом Барбары они не могли поступить иначе: она взывала к ним, ее глаза горели, она заражала их своим пылом.

«Фортуна» сейчас находилась за Бораном, на приличном расстоянии, а сами они приближались к этому вытянутому обрывистому мысу. Из Торсхавна он казался низким, плоским, а сейчас стал подниматься перед ними, подобно дикой черной стене. В ее дальнем конце была сквозная дыра, через которую виднелся дневной свет. А в остальном здесь, у берега, вода была исчерна-зеленой. Постепенно они настолько приблизились к земле, что ясно видели пасущихся овец под солнцем наверху утеса, при этом сама лодка была в тени.

Мужики уперли ноги в шпангоуты и чуть не привставали с каждым движением веслами.

– Давай – давай – давай! – ритмично выстанывал Нильс с Пятачка сквозь стиснутые зубы. Оле Осьмнадцать обронил шапку, его белоснежные волосы и борода торчали во все стороны, он пыхтел, как кузнечный мех, хохотал и напоминал одновременно богатыря и старую мартышку. Юный Маркус на передней скамье неистово орал, а лицо Мормыша так налилось кровью от натуги, что, казалось, глаза вот-вот выскочат и разлетятся по сторонам. О Господи Иисусе!.. Вот как торсхавнцы старались ради Барбары – эти мужики были настоящие мужчины! И вода струилась мимо них по оба борта, и Барбара кричала, ликовала и хвалила их.

Но когда она кинула взгляд на берег, то обнаружила, что лодка почти не продвинулась. Они угодили в течение и лежали там, как в реке. У Барбары в горле поднялись рыдания, она издала возглас, в котором были разочарование и испуг.

– Благословенная, не падайте духом! – простонал Оле Осьмнадцать. – Мы наверстаем, за мысом наверстаем! Там короче! Побеждает лишь терпеливый…

Но как раз терпеливостью Барбара не отличалась. Она то поднималась, то садилась, то заламывала руки, то орала на гребцов и была совершенно вне себя. Лишь через добрую четверть часа они преодолели эти несколько саженей вокруг Борана и у них открылся обзор на восток…

И тут все оборвалось. На лице Барбары вдруг появилось выражение полной опустошенности, гребцы обернулись вперед, и их лица стали такими же. «Фортуны» видно не было. Вообще ничего видно не было. Ни моря, ни неба. Лишь белесый туман, пустота и крики чаек. Мужики еще какое-то время продолжили грести как одержимые, но вдруг перестали и опустили весла. Без толку! В лодке воцарилась мертвая тишина.

В тот же миг Барбара разразилась чудовищным душераздирающим плачем. Мужики беспомощно сидели, слушая ее ужасные рыдания. А течение молча и быстро несло лодку назад за Боран, в Нолсойарфьорд, где не было тумана. И когда весла