Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

Г-н Поуль разговорился с церковным старостой. После завтрака они вместе обошли селение. Пастор собрался навестить стариков и больных. Это помогло ему развеяться. Постепенно он притерпелся к мысли о своей неудаче, которая, в конечном счете, может, и была вовсе не неудачей, а испытанием для него и для нее. Он представил свое возвращение: Барбара выходит к нему навстречу, она улыбается, и по этой улыбке он уже видит, что все хорошо. Ах, а вдруг Барбара и в самом деле изменилась за эти глубокие счастливые зимние месяцы, которые они провели в уединении в пасторской усадьбе! Может, она теперь не прежняя, а новая, преображенная, преданная и тоскующая Барбара!

* * *

Погода, подходящая для того, чтоб выехать с острова, установилась лишь через одиннадцать дней. Зато она выдалась дивной, словно в середине лета. Широкие проливы между Мичинесом и Воваром лишь курчавились барашками волн да шумящими сверкающими попутными течениями, которые быстро понесли лодку вперед. Сёрвовсфьорд был спокоен, словно озеро, и полон отражениями облаков и горных круч. В Сёрвове предводитель провожатых раздобыл для г-на Поуля лошадь и сам проводил его верхом до озера. Там уже поджидала ватага перевозчиков с небольшой лодкой. Пастор сказал, что спешит.

Поначалу г-н Поуль чувствовал в этой поездке домой благодарность и облегчение. Он ощущал, что ему помогли и Бог, и люди. Но чем больше он приближался к Мидвову и Янсаджери, тем сильнее падало настроение. Видéние Барбары, встречающей его, уступило место другой картине, которая была вовсе даже не картиной, а лишь пустотой. Пустота! Пустые комнаты! И пустота в голосе, равнодушно сообщавшем, что Барбары дома нет. Что мадам Аггерсё уехала в Хавн… в гости.

Барбары нет дома! – дрожью пронзало его, пока он спешил к Мидвову. Мимо бежали знакомые места: Пески, Янсаджери. Барбары дома нет!

Да, Барбары дома не было. Это действительно оказалось так. Эту новость сообщил ему голос старой тугоухой служанки Кристине, в будничном, сердечном и услужливом тоне. Барбара уехала в Хавн. Она ничего не велела передать.

Г-н Поуль некоторое время бродил по пустым комнатам, в дорожном костюме и с пледом, перекинутым через руку. «Барбара!» – рыдало в нем, отдаваясь пустотой.

Он вышел в рокстову, чтоб спросить Кристине, уехала ли Барбара одна или с кем-то. Но вопрос не шел к нему на уста. Он вдруг вспомнил о лёгмане. Самуэль Миккельсен… Ведь Самуэль Миккельсен должен был быть на его стороне! Он должен был… он не должен был допустить, чтоб случившееся сейчас вообще случилось!

Г-н Поуль отшвырнул плед, слегка расстегнул тяжелый дорожный костюм, но не стал тратить время на то, чтоб снять его. В мгновение ока он ринулся вон из дверей и поспешил в Сандавов. В разговоре с Самуэлем Миккельсеном он чаял обрести некое спасение. Большую часть пути он пробежал бегом, и когда достиг Сандавова, то взмок от пота и так запыхался, что был почти не в силах говорить.

Во дворе Стайя он встретил Самсона. Тот сказал, что отец пошел к лодочным сараям. Его вскоре ожидают домой.

Г-н Поуль уселся на ближайший валун. Он смертельно устал.

– Пастор не зайдет в дом? – спросил Самсон. – Вам же здесь сидеть неудобно.

– Удобно мне сидеть, – коротко ответил Поуль отсутствующим тоном.

Самсон заметил его взгляд. Он решил оставить пастора в покое и сам вошел в дом. Там он рассказал только, что пастор сидит во дворе. «В дом он не хочет», – прибавил он. Это не стали обсуждать. Отдельные любопытные выглянули во двор. В сумерках они увидели, что пастор сидит, опершись локтями на колени, пряча в ладонях лицо. Никто не стал тревожить его.

На берегу озера показалась точка, которая медленно поднималась, вырастая из земли, сперва голова, затем плечи и, наконец, весь человек целиком, он потихоньку приближался и с каждым шагом становился все крупнее и крупнее в потемках. Это возвращался лёгман. Пастор внезапно увидел его в облике большой тени перед собой и вскочил. Самуэль Миккельсен поздоровался с ним: «Добрый вечер!»

– Барбара от меня уехала, – сказал г-н Поуль.

Лёгман ничего не ответил. Он просто стоял с несчастным выражением на лице.

– А вы не войдете в дом? – наконец тихонько спросил он. – Прошу вас, давайте пойдем этим путем.

Они вошли через особый вход в спальню лёгмана.

– Я просто рву и мечу, – начал Самуэль Миккельсен, после того как они долго просидели в молчании. – Они уехали в Торсхавн вместе без моего согласия, но воспрепятствовать им я не смог. Я пытался их уговорить, но, как вы и сами себе представляете… без толку говорить с людьми, когда на них находит это безумие.

Тон лёгмана был осторожным, деликатным. И все же при словах «это безумие» сердце пастора обожгло, сквозь его существо прокатилась лавина страха.

– Андреас вечно торопится все делать, не думая, – продолжал Самуэль Миккельсен. – Мне не следовало бы приглашать его к нам на запад… но мне ни на миг в голову не пришло…

– Все равно бы он рано или поздно приехал, – ответил пастор. – Это должно было случиться.

– Вы не выпьете рюмочку? – спросил лёгман с мольбой в голосе.

Он открыл шкаф и наполнил свой серебряный кубок до краев. Пастор оттолкнул его:

– Нет, спасибо! Не сейчас… я… нет.

– Видимо, вы как я, – заметил лёгман. – Я к горячительным напиткам расположен только когда я в хорошем настроении.

– Я не расположен, – пролепетал пастор.

Они немного посидели молча. Кубок стоял между ними на столе.

– Вы могли бы выпить это как лекарство, – заметил лёгман.

Пастор не отвечал. И вдруг он опустошил кубок до дна.

– Это для сердца полезно, – сказал лёгман.

И пастор ощутил, что это и впрямь полезно для сердца. Он вдруг улыбнулся. Улыбался он, как собака, его глаза были потухшими, изголодавшимися.

– Да, – сказал он, – увы! Это меня ничуть не поражает, совсем ни капельки! Я это заранее знал.

Лёгман, кажется, тоже улыбнулся – совсем чуть-чуть. Он подумал, что ведь и он знал это заранее. Если не это, так что-нибудь подобное. Он сходил за бутылкой и вновь наполнил кубок.

Пастор сидел, бормоча что-то про себя. Он глухо твердил: «Но так и должно было случиться. Хотя я все время это знал, я не мог действовать иначе».

– Да, – согласился лёгман, – так оно и есть.

– Да-да, все так и есть.

Г-н Поуль снова единым духом выпил весь кубок. Его глаза словно ослепли, пил он с жадностью. «О да!» – проговорил он.

Дверь медленно отворилась. Вошла Армгард со свечой, она обошла комнату, сгорбившись, ее движения были замедленными. Она взглянула на пастора, прищурив свои ледяные глаза.

– Здравствуйте, г-н Поуль, – сказала она, с легкой язвительностью. – И как вы сейчас живете?

– Спасибо, – ответил