Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

– Осталось подождать совсем чуть-чуть, совсем чуть-чуть, – уверял Ханус Элиас.

В этот миг г-н Поуль решил уйти. Для этого он уже достаточно рассердился. Почему он все-таки этого не сделал, он потом и сам не мог себе объяснить, хотя впоследствии весьма часто имел возможность вернуться в мыслях к этой злосчастной минуте.

Они прождали в стеклянной горнице Хануса Элиаса четверть часа, как вдруг домик потряс легкий порыв ветра. Пастор выглянул в окно и увидел, что ветер на миг взволновал пожухлую траву на соседской крыше. Солнце уже не светило.

– Я ухожу, – коротко бросил он и поднялся.

– Да, больше ждать нельзя! – поддержал церковный староста. – Неужели непонятно: юго-западный ветер надвигается!

В тот же миг вошел Ханус Элиас, он заклинал и умолял:

– Благословенный, не уходите! Ребенок уже родился! Его надо только немножко в порядок привести… благословенный… вы же не сильно спешите?

– Спешит! – с досадой произнес церковный староста. – Ты всегда был глупцом, Ханус Элиас, так не строй из себя большего глупца, чем ты есть, ты ведь знаешь, чем это чревато!

Ханус Элиас сделал пару отчаянных движений. В своей отцовской тревоге он напоминал заблудшую душу, приплясывающую от смятения.

– Тогда неси ребенка… черт возьми! – велел г-н Поуль, топнув ногой.

Он принялся сердито бродить взад-вперед по гостиной. Церковный староста вышел, чтоб посмотреть погоду. Войдя, он сказал: «Времени терять больше нельзя!»

– Все образуется, все образуется… – лепетал Ханус Элиас.

И снова порыв ветра взволновал траву на соседской крыше. Раздался пронзительный детский плач. Вбежали трое запыхавшихся мужчин: они пришли за пастором. В тот же миг вынесли и ребенка. К тому времени прошло уже полчаса.

Г-н Поуль окрестил ребенка в мгновение ока. Когда он спросил, как его будут звать, крестная немного замешкалась. Ребенку хотели дать целых пять имен. Г-н Поуль дал ему лишь три и, сказав «аминь», в тот же миг ринулся вон из дверей. Все присутствовавшие мужчины помчались с ним.

Когда они выбежали на простор, то увидели внизу под обрывистым берегом лодку со всем экипажем, которая ждала у места причала, неистово качаясь на волнах. А в целом море казалось совсем спокойным, и на его поверхности по-прежнему виднелись солнечные лучи.

Г-н Поуль что есть духу сбежал к прибрежным скалам. Все селение было на ногах, у всех была лишь одна мысль: только бы пастор успел уехать!

Он добежал до крайнего камня на берегу. Всего в двух саженях от него качалась лодка – требовался лишь отчаянный прыжок. Г-н Поуль понимал, что на кону его счастье, сердце готово было выскочить у него из груди. Раз за разом приближалась лодка к берегу, но каждый раз была вынуждена молниеносно отступить, чтоб ее не разбило о скалы. Она все сильнее и сильнее зарывалась в бурные воды. Может, в один из этих разов он бы и прыгнул, если б был опытным моряком. Но он им не был. А сейчас вокруг него собрались достойнейшие мичинесцы. Они готовы были по-всякому помочь ему, они кричали гребцам, они намеревались, на худой конец, закинуть пастора в лодку, если те его поймают. Но случая для этого больше не предоставилось. Было уже поздно. Шорох и плеск волн о берег уже стали заглушать человеческие голоса: разбушевался прибой. Сёрвовская лодка сделала еще одну отчаянную попытку приблизиться. Впрочем, скорее, только из вежливости. Это было безнадежно.

Тут случилось несчастье: один из мичинесцев, который пуще всех жестикулировал и кричал, поскользнулся на камне и свалился в воду. В мгновение ока его подхватили другие и вытащили на сушу, промокшего до нитки. Это был Ханус Элиас.

Церковный староста обрушился на него: «Поделом тебе! Это ты все испортил, бедоносец! Вечно у тебя все не как у людей! Ступай домой, и пусть тебе будет стыдно! Посмотри, что ты натворил!»

Пристыженный, мокрый, Ханус Элиас направился домой. Натворил? А что он натворил? Что из-за него пастор остался на Мичинесе? Разве это такая уж беда? Раз уж ты пастор, ты ведь можешь у церковного старосты погостить! Даже под это Рождество!

А пастор стоял как громом пораженный и с отчаянием в сердце наблюдал, как лодка отгребает прочь от острова. Выйдя на открытую воду, она развернула парус и понеслась прочь.

– Да, – сказал кто-то, – у них ветер попутный, и течение им тоже благоприятствует!

Церковный староста повернулся к г-ну Поулю: «Скверно вышло, – сказал он. – Может, пастор не побрезгует расположиться в моем доме?»

* * *

С этого момента г-н Поуль говорил мало. Еще сутки назад он был наисчастливейшим человеком и еще час назад исполнен упований и надежд. А сейчас он беспомощно сидел в западне. Его невезение было столь огромным, что он был даже не в силах его осознать.

Фермер Никлас, церковный староста, отметил про себя, что пастор тоже принял эту неприятность ближе к сердцу, чем было разумно. «Погода ведь не совсем плохая, – сказал Никлас, – и, насколько я понимаю, шторма не предвидится. Просто с направлением ветра чудовищно не повезло. Но – если опоздание выйдет всего на день или на два? Будем надеяться на лучшее».

Г-н Поуль посмотрел на Никласа дружелюбным взглядом, но в то же время пожал плечами, словно все равно считал это безнадежным предприятием. Он подошел к окну. Погода и впрямь казалась по-прежнему вполне хорошей, на бескрайней серой равнине моря было не видать ни движения, и там и тут на ней сверкали солнечные лучи.

У него возникло ощущение, что он пал жертвой какого-то колдовства.

Фермер Никлас велел накрыть на стол и поставить лучшие в доме яства. Г-н Поуль был вежлив и дружелюбен, но аппетита у него совсем не было, и уже с началом сумерек он попросил Никласа показать ему его спальное место.

Остаться наедине с самим собой для него было некоторым облегчением. Постепенно его охватило тупое спокойствие. В конце концов, зачем думать о худшем? – утешал он сам себя. Даже если худшее уже случилось? Разве это должно его сломить? Разве он не мужчина и не пастор?

Но как бы то ни было: это испытание, причем суровое. Он попросил Господа поддержать его. Это вылилось в длинную искреннюю молитву, и он почувствовал, что она его укрепила. «Отложим-ка это на потом, – шептал он сам себе. – Поживем – увидим. Все во власти Господа».

Проснувшись наутро, он не ощутил, против своего ожидания, уколов отчаяния в сердце. Напротив, он чувствовал, что утешился и успокоился. Погода сильно не изменилась. Небольшой ветерок, а в остальном такой же солнечно-алый рассвет, как и вчера.