Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

Лицо Барбары озарила приятная улыбка. У нее снова вырвался короткий смешок.

– Да, но, Габриэль, – проговорила она, постоянно закрывая глаза, – может… может, ты не будешь?

Выражение лица у Габриэля стало совершенно причудливым. На секунду в его мозгу запорхала все пересиливающая суетная мысль. Его нижняя губа обвисла.

– Не буду? – неуверенным голосом выговорил он.

Барбара продолжала смотреть на него и по-прежнему очень медленно моргала:

– Да, я хочу сказать, может, это и необязательно, – проговорила она мягко, слегка нерешительно.

– Да обязательно это, – возразил Габриэль, правда, неубедительным тоном. Но тут его лицо в одночасье побледнело и напряглось. – Скажи мне, куда ты, собственно, клонишь? – вскричал он.

– Я просто хочу сказать, что ты наверняка можешь освободиться от этого, если захочешь, – бойко проговорила Барбара.

Габриэль вскочил.

– Кто это, черт побери, сказал, что я не хочу?! То есть… кто, черт побери, сказал, что я… могу освободиться?

– Пока никто не сказал, но, может, соренскривер возьмет Сусанну в жены, если она захочет. С ним об этом поговорили и лёгман, и я, и… и…

Барбара сдвинула плечи и озорно поглядела на Габриэля:

– А поскольку тебе это так противно, то…

– Благодарю тебя, Барбара, – церемонно сказал Габриэль. – Благодарю, – почти проревел он, – что ты мне это вовремя рассказала. Черт меня раздери, такое свинство с твоей стороны я тебе еще попомню!

Он выбежал из огорода прочь. Поросший травой дерн под его ногами отрывался, и куски скатывались со склона. Барбара стояла и насмешливо разглядывала игру мощных мускулов на его спине. Может, в то же время ей было слегка жаль, что он покинул ее без всяких церемоний. Она заметила, что штаны у него из толстой, очень прочной материи.

Но тут с куста слетела желтая бабочка и принялась порхать по огороду.

– Ой, смотри! – воскликнула Барбара.

Г-н Поуль медленно поднялся. Солнце пекло. Во рту у него до сих пор была терпкая сладость травяного изобилия и черной земли.

Отбойное течение

Г-н Поуль проснулся. Солнце светило в окно на одежду Барбары, сваленную кучей на стуле.

Теперь он был женат. Барбара спала рядом с ним.

Что-то из Барбариной одежды было белым бельем, что-то – из цветных тканей – здесь лежала ее вчерашняя оболочка, поспешно стащенная и в беспорядке отброшенная, но не лишенная прелести. Г-н Поуль некоторое время лежал, рассматривая эти предметы одежды. Может, если б она подумала, она сложила бы их по-другому. Но задумывалась ли Барбара вообще о чем-либо? То, как лежала одежда, отражало одно из деяний ее сердца, увековеченное во всей своей бездумной природе и грации.

Г-н Поуль преисполнился восхищенной нежности и благодарности. Эта одежда лежала здесь как некий знак доверия, как трогательное признание, адресованное ему. Он повернулся к Барбаре. У нее спящей лицо было другое, чем у бодрствующей. Он и прежде это замечал. Когда она спала, в ее чертах сквозило какое-то огорчение, что-то беспомощное, страдающее. И это она тоже позволила ему увидеть. Но должен ли он это видеть? Не отреклась бы она от этого доверия и в бодрствующем состоянии? Его сердце билось ради нее.

Кто Барбара? Она – женщина, которая вчера раздевалась у того стула, или она – женщина, которая спит здесь со скорбным выражением на лице? А вдруг все, что он раньше знал о Барбаре, – всего лишь оболочка, личина, многоцветная, как ее одежда?

Она открыла глаза – и в ту же секунду изменилась. Она смеялась ему, словно только что вдруг обрела его вновь после долгой разлуки. Она была тепла со сна и обнимала его за шею. Затем она посмотрела на солнце и сказала, что пора вставать.

Барбара поднялась с кровати. Она так цветуще естественно расхаживала по комнате в одной сорочке, только пальцы ног слегка сжимались от соприкосновения с холодным полом. Г-н Поуль лежал и удивлялся. Всего лишь чуть менее года назад он ходил здесь, возле Новой Горницы, и трепетал лишь при одной мысли о Барбаре. А сейчас она стояла перед ним – его законная супруга, нагая и разрумянившаяся от тепла их общей постели.

Вдруг его охватило разочарование. Неужели это и вправду все? Постель, объятия, странная сладостная атмосфера, к которой он, впрочем, уже давно привык, – неужели этим и исчерпывается все содержание этой комедии, в которую он втянут уже три четверти года?

Барбара сбросила сорочку и теперь стояла посреди комнаты совершенно обнаженная. Г-н Поуль ощутил мощный приступ сладострастия – но к нему тотчас снова подкралось ощущение пустоты. Значит, вот как выглядит Барбара. Он хорошо осознавал: она прекрасна. Но ничего при этом не чувствовал.

Он встретил в зеркале ее горящий взгляд и услышал ее взволнованный голос:

– Нет, дружочек, сегодня мне надо спешить. Мы ведь уезжаем!

– Как жаль, – услышал он свой собственный ответ. Он был ошеломлен. Никогда прежде он не бывал вынужден так лгать ей. Он вспомнил, в какое исступление пришел однажды зимней ночью, увидев ее наготу лишь мельком в рокстове. А сейчас она стояла в лучах утреннего солнца и поливала свое зардевшееся тело одеколоном. А он оставался к этому так равнодушен, что даже начал скучать по той своей муке и боли.

Барбара, смеясь, послала ему несколько воздушных поцелуев. Но вдруг огорошенно спросила:

– Что такое, дружочек? Тебе жаль? Но у меня же нет времени!

Она подбежала к нему и поцеловала кончиками губ. Ее тело было прохладным и пахло приятно. Но г-на Поуля охватило ощущение, будто лопнул огромный мыльный пузырь. Он преисполнился щемящего сочувствия к Барбаре и осыпал самого себя горькими упреками.

Но Барбаре были неведомы его мысли, она начала одеваться. Она застегнула на бедрах нижнее платье, бросила быстрый взгляд в зеркало, уселась и натянула чулки. Уже тогда г-ну Поулю стало не по себе. Но Барбара не обращала на него ни малейшего внимания. Она проворно намотала подвязки чулок под коленями. Затем взяла гребень и принялась причесываться.

Он пытался поймать ее взгляд в зеркале. Но она разглядывала там лишь собственное отражение и улыбалась самой себе, сооружая прическу. Он попробовал заговорить с ней, но она отвечала лишь односложно, окутываясь облаком ароматной пудры.

– Можно поцеловать тебя? – спросил он.

Он видел в зеркале ее смеющийся рот, белый и алый. Она тщательно наклеивала на щеку черную мушку.

– Можно, я поцелую тебя?

Она стерла мушку и прилепила другую, чуть поближе к уголку рта. Затем резко повернулась к супругу, ее грудь колыхалась, источая аромат, глаза на ее напудренном лице пылали. Она дала ему поспешный рассеянный поцелуй и тотчас повернулась вновь к зеркалу.

– Как ты себя размалевала, –