Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

И тут Барбара принялась распространяться о Сусанне и о Габриэле, какой он противный, и как жаль, что вообще так вышло, и тем временем все вертела и вертела большой зеленовато-белый цветочный зонтик, который держала. Но г-н Поуль думал о том воскресном вечере, когда в город зашли французские корабли.

– И что же ответил соренскривер? – рассеянно спросил он.

– Ах, он сказал… да, сказал… что, мол, да, конечно… но что гораздо больше он был бы не прочь жениться на мне.

– Ах, вот оно что, – произнес г-н Поуль.

Взгляд Барбары некоторое время блуждал, потом она попыталась заглянуть ему в глаза, но он смотрел в землю. Затем она сорвала травинку и стала тыкать ему в шею.

– Болван, болван, болван! – зашептала она ему на ухо.

Г-н Поуль не сразу поднял голову, но в ту секунду, когда Барбара увидела его глаза, она тотчас неистово бросилась ему на шею, долго целовала его и под конец даже закурлыкала, ласкаясь. Наконец она перестала, заглянула ему в глаза и спросила:

– Ты и впрямь поверил?

Но тут же вновь легла к нему в объятия, курлыча, и ни за что не хотела отпускать его. Г-н Поуль сидел, совершенно сбитый с толку, в этом мощном тепле, он все еще чувствовал на языке терпкую сладость дягиля, его сердце было отягощено мучительной радостью.

* * *

Когда г-н Поуль и Барбара проходили мимо фогтова дома, в нем у окна как раз стоял Габриэль. Их явление поразило его, подобно удару, он уже заранее знал, что в этот миг они вместе. И все равно был не в силах вынести их вида, ему было больно от этого – и не только в сердце, а и в животе, да и ноги тоже болели. Все это просто дьявольщина какая-то! Он беспокойно ходил взад-вперед по комнате. Затем вышел вон. Шагать слишком быстро ему не хотелось, он опасался нагнать их и вновь увидеть. А зачем он тогда вообще шел? Он ничего не мог поделать – его туловище само взяло и двинулось, понесло его по Гонджин.

На середине Рейна он остановился. Он нигде не видел их. Солнце пекло ему голову, свою шапку он забыл. Он был совершенно обескуражен, в отчаянии, и ляжки у него были ватными. Он прогуливался между домами, но неустанно возвращался на верхнюю часть Рейна, так называемый Школьный Рейн. Его ноздри раздувались. Вдруг он услышал смех Барбары. Тот пронзил его где-то внутри, подобно крошечной острой и гладкой стреле. Нет, такого он вынести не мог. Он зашел в ректорский огород, прокладывая себе путь среди кустов смородины. На миг он замер и прислушался. Жужжали мухи, пекло солнце. Тут он услышал голос Барбары совсем рядом. Вот она сидит в зеленом шелковом платье с большим фишю.

Она – и г-н Поуль.

Завидев приближающегося Габриэля, пастор в тот же миг принял то мрачное напряженное выражение лица, которое говорило, что он будет сдерживаться. А Барбара рассмеялась и удивленно спросила:

– Габриэль! Это ты там?

Габриэль смущенно улыбнулся и встал перед ними. Г-ну Поулю при этом показалось, словно на солнце набежала туча. Он недовольно уставился на дюжие ноги Габриэля и ничего не сказал. И Габриэль тоже был сердит. Он вообще не хотел глядеть на пастора. Тот внушал ему омерзение, словно мясная муха, усевшаяся на свежую ягоду.

Первой нарушила молчание Барбара:

– Не хочешь дягиля, Габриэль? – спросила она совершенно безразличным тоном.

Пастор бросил на нее неласковый взгляд. Но и Габриэль был совершенно не в состоянии продемонстрировать какую бы то ни было рафинированность. Может, он споткнулся о какой-нибудь обертон в ее чересчур естественном тоне, может, его раздражал огонек в ее дружелюбном взгляде. Вот черт! Он ведь отлично понимал, что сейчас выставлен на посмешище.

– Дягиль! – запальчиво скривился он. – Я кладбищенскую траву не ем.

Барбара приобрела такой вид, словно ей нанесли удар. Она была непривычна к тому, чтоб с ней так сурово разговаривали.

– Но, Габриэль, – возразила она, – это же не…

– Трупные травы это! – произнес Габриэль. – Ты что, не знаешь: здесь чумное кладбище было!

– Ну что за вздор, – воскликнула Барбара. – Чумное кладбище было не здесь, а вон там, далеко в нижнем углу.

– Все равно это мерзость, – ответил Габриэль.

Собственно говоря, его гнев был направлен на пастора, но его он не хотел видеть, не желал признавать его существование в этом огороде. Поэтому он обрушил свою злость на Барбару и ощущал своего рода сладостное облегчение, наблюдая действие своих слов. Он тихонько посмеялся, не улыбаясь, и продолжил:

– А тебе, Барбара, пора бы знать, что дягиль – трава поганая. От нее проказой болеют. Ха-ха-ха. Или откуда, по-твоему, взялась эта чертова зараза – проказа, которая гуляет по Хавну? Это мерзко – мерзко!

Барбара не на шутку разволновалась. Ей прежде никто никогда не говорил, что то, что она делает, – мерзко. Она очень быстро завертела в руке зонтик-соцветие и вдруг отшвырнула его.

– Врешь ты, Габриэль! – сказала она с коротким нерадостным смешком.

Габриэль был так доволен своей победой, что даже уселся рядом с Барбарой. Г-н Поуль его тоже не видел: у него в глазах потемнело от злости.

Вскоре Габриэль тоже засмеялся и, смягчив тон, произнес:

– Нет, конечно, не доказано, что проказу вызывает именно дягиль. Хотя… Вот Ханс, сын Нильса с Пятачка, который в прошлом году попал на Арджир в больницу для прокаженных, он незадолго до того этого дягиля наелся просто немерено, и это всем известно!

Барбара на это ничего не ответила, но вдруг спросила:

– Габриэль, а ты рад, что женишься?

Ей захотелось поговорить не о дягиле, а о чем-нибудь другом.

– Рад? – отозвался Габриэль. – С чего мне, черт возьми, радоваться?

– Ну, например, Сусанне?

– Гм… А по-твоему, этому ребенку я тоже должен радоваться! Ну уж нет!

Он сидел, уперев локти в колени и вперив взор в траву. Вдруг он взглянул на Барбару и рассмеялся:

– Нет, но можно сказать, что кое-кто в тот самый вечер проявил больше смекалки.

У Барбары вырвался вздох-смешок.

– Ты совершенно ошибаешься! – запальчиво вскричала она. В ее голосе прорывались и смех, и негодование, она мало-помалу начала заливаться краской. Но ей удалось сдержаться и не рассердиться.

Габриэль сидел, заливаясь беззвучным смехом, и наблюдал ее. Выражение лица у него было таким же дружелюбно-назойливым, как с утра. Один раз он испытующе покосился на пастора. Это был первый раз, когда он вообще удостоил того взглядом. У г-на Поуля было все то же замкнутое выражение, говорящее о том, что он сдерживается.

Но Барбара поторопилась сменить тему.

– Тебе очень неохота жениться на Сусанне? – спросила она Габриэля.

– Ей-богу, очень, – откровенно посетовал он. –