Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

– Ну ладно, как небольшое приданое, – хитро заметил г-н Северин.

– Плоды тяжких трудов – двух надгробных проповедей, – сказал г-н Грегерс с ноткой горечи в своем глухом голосе.

– Неправда, я их за одну получил, – и тут г-н Маркус впервые покосился на пробста, а потом стал смотреть в потолок.

– За одну! – г-н Северин взревел от смеха. – За одну! – Он принялся похлопывать г-на Маркуса по плечу. – Прямо двух мух одним ударом! А? А?! Прекрасно сделано. Пусть это будет для нас всех примером, как поступать. Брать за надгробные проповеди землей, а? А?! Из земли ты вышел, в землю отыдеши, землей твое погребение да отплатится! Ха-ха-ха! И не один, а целых два гульдена земли за всего одну надгробную проповедь…

Г-ну Северину не дал договорить приступ кашля.

– Ну, – заметил г-н Маркус, посмотрев на пробста и магистра Венселя, – это только в некоторых случаях. Ах, ведь за надгробные проповеди многие и вовсе не платят. Это непросто.

– Да, непросто для тех, у кого нет своей земли, – глухо и сухо отозвался г-н Грегерс. – А на нет даже кесарева суда нет.

– У меня девять детей не пристроено, – мрачно произнес г-н Маркус.

– Скажите-ка, а сколько вы берете за панихиду? – спросил г-н Северин.

– Я не папист, – возмутился г-н Маркус, – и все, чем я владею, я нажил честным путем, и это официально засвидетельствовано. Для меня это непросто. Мои прихожане не так щедры, как ваши. Мне рассказывали, что в вашем приходе меньше полного далера вам никто не жертвует.

Г-н Северин разразился жутким смехом. Он заслонялся руками, кашлял, возражал, чуть не погибал от удушья.

– Ложь! – кричал он. – Самая наглая ложь! В последний раз за свадьбу мне дали, ей-богу, три марки и восьмискиллинговую монету.

– Ах, она наконец далась вам в руки? – с неимоверной сухостью спросил г-н Грегерс. – Это же была последняя восьмискиллинговая монета на Южном острове, больше вам таких не дадут.

– Да, черта с два, – внезапно посерьезнел г-н Северин, – да, наверно, больше таких монет и не осталось. Но марки порой еще попадаются, – с сожалением прибавил он. – Им пока что конца не видно, хотя я уже целую кучу разменял.

– Ничего подобного, – деловито заметил г-н Маркус, – ни за что не случилось бы на Сандое. Это у вас из-за того, что Сурой лежит на отшибе. А сандойцы бы тотчас снарядили лодку в Торсхавн, чтоб наменять там медных денег. А Сурой больно уж далеко.

Он погладил себя под подбородком.

– Подумать только, ему серебро жертвуют! Но сегодня суройцы, небось, целую лодку медяков наменяли! Наверняка ведь! А потом они вам отомстят – вот увидите! Тогда вам на алтарь еще долго будут класть только одни скиллинги…

– Ну, посмотрим, – ответил г-н Северин и погремел содержимым карманов. – Пока что я обеспечил себе… О! – Он увидел пробста и присмирел. – Но, – прибавил он, подмигнув, – в этом деле мы могли бы помогать друг другу.

Он разразился хохотом и повернулся к магистру Венселю. Это был единственный в собрании человек, которого он не мог похлопать по плечу, не вытянувшись.

– Я до такого не снизойду, – сказал г-н Венсель своим вечно обиженным голосом.

Он попятился от г-на Северина и стал держаться пробста.

– Да, а вот вы, – г-н Северин повернулся к г-ну Поулю. – послушайте-ка, юноша, моего совета. Придерживайте медяки, не упускайте их. Не давайте скиллингам убежать – тогда и далеры сами придут. А они вам пригодятся, вот увидите.

– Гм, – сказал пробст, – не мешало бы нам всей честной компанией наконец провести пасторское собрание.

Он обвел окружающих своим властным взглядом, но тут заметил, что г-н Маркус ведет к ним свою дочь.

– Ну, Эльсебет, – сказал он, – сделай господам complimentes, как тебя учила мать, и поздоровайся со всеми в гостиной. Смотри, это г-н Кристиан из Вийарайи.

– Воистину! – подбежал к нему г-н Северин. – Воистину, воистину, говорю я, да простит мне Господь такое выражение, – вот это я понимаю, это, что называется, юница! А? А?

И он принялся похлопывать по плечу г-на Кристиана, чья голова тряслась в такт ударам, так что его крошечная косица закачалась, как маятник: – Вот это я назову прелестной девой!

Эльсебет зарделась. Ее ясные глаза были слегка раскосы, лицо отмечено выражением невинности, как у молодого зверька. Г-н Северин несколько раз потрепал ее по щеке, и она испуганно опустила глаза в пол. Г-н Кристиан тоже слегка покраснел. Он так и стоял с «Веры редкостным самоцветом» в руке, а на его лице было вежливое и боязливое выражение.

– Ну, так поговори же с ней, поговори, прах тебя побери! – шумел г-н Северин. – Ну разве так делают? Ей-богу, вот я в ваши годы…

– Ну, полноте, смотрите, не испортите то, что так хорошо началось, – затревожился г-н Маркус.

– Да, Северин, отойди, ну куда тебе к молодежи?

Это протиснулась в зал жена Северина. Она была маленькой, полной и во всем напоминала своего супруга.

Пробст изможденно плюхнулся на стул и вытянул ноги. Магистр Венсель быстро ходил по комнате взад-вперед.

– Возмутительно! – шептал он. – Просто возмутительно!

У него снова выступило на каждой щеке по красному пятну. Зал заполнил сильный аромат шоколада. Все пасторши, находившиеся в жилом покое, приближались как волна шума, пота и цветастых шалей. Мадам Венсель Хейде – дородная, утомленная и объевшаяся, мадам Андерс Морсинг – грузная, резкая и визгливая, мадам Грегерс Биркерод – бойкая и мужиковатая, а мадам Маркус Фэрё – маленькая и заморенная.

Г-н Грегерс устремил свои покрасневшие глаза и узловатые руки к потолку:

– Ах, Господи, не оставь в нужде!

Зал заполонила новая толпа – оккупировала его таким же образом, каким стая какаду занимает дерево. Все пасторы как будто поблекли и померкли. Лишь пробст восседал, словно ястреб, с бдительным, неласковым взглядом.

Г-н Кристиан попробовал улыбнуться. Больше всего это напоминало, как будто он вот-вот готов упасть в обморок. Его окружило облако женской сущности, женской болтовни. Но постепенно он стал чувствовать себя более уверенно. Те вопросы, которыми его забросали, были такими сердечными, такими скромными, на них было так легко ответить, что он вновь обрел приятное расположение духа. Его как будто укутали теплым халатом материнской заботы. Все проходило так естественно. Супруга пробста положила руку на талию Эльсебет и стала медленно покачивать ее взад-вперед, словно ребенка, которого надо утешить и успокоить. Эльсебет сама начала улыбаться. Она подняла свои блестящие, как у зверька, глаза от пола и взглянула в пригожее, мечтательное лицо г-на Кристиана.

– Вот видите, – шепнул г-н Северин г-ну Поулю, – справная бабенка! Это ведь дело такое – тут надо действовать осмотрительно. Если б на месте г-на Кристиана были вы, вас бы точно не обманули. Ягненочек прелестнейший!