Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

– А тебя было так необходимо исправлять?

Барбара опустила глаза:

– Мне был необходим муж вроде Йонаса, это единственное, чего я желала, и единственное, что могло удержать меня от… от греха.

Последние слова ей удалось произнести лишь с большим усилием. В ее устах они звучали чужеродно. Но затем она преодолела затруднение и прибавила:

– Он давал мне камни вместо хлеба.

– Тебя утомило слово Божие? – поинтересовался пастор.

– Да, – призналась Барбара. – И утомило, и надоело. Но я не забывала Йонаса и все думала, что, может, появится другой… который был бы как Йонас и который сделал бы, чтоб снова все было хорошо.

– И тут появился г-н Нильс?

– Г-н Нильс! – Барбара как будто совсем позабыла, что когда-то была замужем за человеком по имени г-н Нильс. Но вот она воскликнула: – Бедняга Нильс! Да, это было чудовищно! А виной всему местер Бальсер. Это он так нахалтурил с этим переломом. Ненавижу эту мартышку!

Пастор глубоко задумался. Наконец он спросил:

– Ну, а Нильс-то неужели не мог вернуть тебя к слову Божьему?

Барбара сначала как будто скорчила гримасу, затем ее черты стали мягче, и она тихо проговорила:

– Уж поверь мне, я ужасно любила г-на Нильса, хотя частенько и обращалась с ним по-скотски. Мы ужасно крепко дружили. Но… но… понимаешь, у него был такой ужасно противный пискливый голос.

Пастор отвернулся и огорченно уставился в землю. Там он увидел паучка, который трудился, соединяя паутиной стебелек вереска и травинку.

А Барбара поднялась, слегка отряхнула одежду и вскричала:

– Пошли к озеру! Может, мы переплывем на другой берег вон в той лодке!

Г-н Поуль пошел за ней. Она снова сплела свои пальцы с его, заглянула ему в глаза и спросила:

– Сейчас мы у Геннисаретского озера и входим в Капернаум, правда ведь?

Когда они вошли в Капернаум, она обняла его и проговорила:

– Слушай, не умирай. Я не могу без тебя!

Она была очень серьезна и слегка дрожала.

Когда они подошли к самой воде, из лодки уже выгрузили весь дерн и она была готова вновь отчалить. Хозяева лодки разрешили г-ну Поулю и Барбаре поехать с ними. Они уселись на узенькую скамью позади и все время легонько касались друг друга. В лодке было полно дерновой пыли, весла скрипели и повизгивали в пересохших уключинах. Вокруг них простиралась огромная блестящая равнина озера, и отражение послеполуденного солнца сверкало, слепя им глаза. Но под дальним берегом была сумрачная тень горы, и на волнах, которые рассекала лодка, тоже были черные, прохладные пятна. Барбара опустила руку в воду, чтоб та, пенясь, текла между пальцев.

Пустоши, на которых добывали дерн, были темным пространством с черными ямами. Те выглядели словно раны в земле. Но воздух был светел и звенел от голосов взрослых и детей, работавших повсюду. На вересковых кочках распевали кроншнепы и ржанки; а там и тут, где люди готовили себе пищу, в небо поднимались дымки. Такой дым ел глаза, но был сладостен и крепок, как водка. В нем был тимьян.

Барбара сказала, что это ей нравится больше всего: ходить добывать дерн. Она тащила г-на Поуля от одной семьи к другой и всюду заинтересованно расспрашивала, сколько они уже заготовили и когда, по их мнению, последние дернины досохнут и их можно будет отвезти за озеро. Одна семья угостила их небольшим обедом. Люди это были бедные, но Барбара похвалила их угощение и заставила пастора последовать ее примеру.

Таскать дернины к берегу помогала старенькая тетушка. Она, как водилось в этой стране, носила дерн в лейпе. Это был большой решетчатый короб для таскания на спине, висящий на шерстяной веревке, которая надевалась вокруг лба. Старая женщина была готова вот-вот рухнуть под тяжестью своей ноши. Ее шея была достаточно сильной и крепкой, лицо напряжено от усилия воли. Да только вот ноги ее почти не держали.

– Давай-ка, я понесу лейп! – предложила ей Барбара.

– Нет-нет-нет, – возразила старушка. – Еще чего не хватало!

Но Барбара так искусно выманила у нее лейп, что никто ничего не заподозрил, пока она не накинула грубую шерстяную веревку себе на лоб и не согнула свою красивую спину под тяжелой ношей. Она, не шатаясь, спустилась к озеру, сгрузила дерн и вразвалочку возвратилась обратно, повесив лейп на одно плечо. Теперь и г-ну Поулю захотелось потаскать дерн. Для него нагрузили лейп, надели веревку ему на лоб. Но не успел он принять на себя весь вес, как его колени уже начали дрожать. Его затылок был слишком слаб, и он вдруг рухнул спиной вперед и уселся на зад.

– Я так и знала! – возликовала Барбара.

Но заготовители дерна оказались деликатными и объяснили, что чужестранцам не под силу тащить лейп, потому что у них шеи нетренированные.

Тут Барбара снова взялась за переноску дерна. Ее было не остановить, она громко смеялась, и все восхищались ею. И каждый раз, когда она снимала со спины пустой лейп, она была все так же пряма и высокогруда, как и всегда.

Ее глаза горели, она была между людьми как зажженная свеча. Ее как будто переполняли сила и благодеяние, ибо сегодня Господь даровал ее сердцу подкрепление.

Лишь окончив работу, она стряхнула с шеи дерновую пыль. Она сообщила, что эта пыль просыпалась ей и на спину, и смеялась, и встряхивалась. Затем она пошла дальше вместе с г-ном Поулем, по-прежнему лучась теплом и силой.

Они пошли прямо на юг и дошли до конца озера. Но здесь не было реки Иордан. Тихие блестящие воды срывались в мощном водопаде прямо в мировой океан. Далеко внизу под ними была пенистая голубизна. Вот так кончалось это Геннисаретское озеро – не в узкой долине, а в бурливой вечности.

Перепрыгивая с камня на камень, они перешли на другой берег короткого отрезка реки, пролегшего от озера до водопада. Стоял вечер, все высокогорные птицы смолкли. Когда они добрались до Мидвова, время близилось к полуночи. Но был прилив, так что Барбара нашла предлог задержаться у г-на Поуля еще ненадолго. Они шли по траве в росе, а с северной стороны все предметы – дома, камни и деревянные кресты на кладбище – были освещены огромным костром небес над горными вершинами. Стояла мертвая тишина, так что они смели разговаривать только шепотом. Они уселись – и все говорили, говорили, и во всем соглашались друг с другом, а небесный свет тем временем перемещался все дальше и дальше к востоку.

Когда г-н Поуль отходил ко сну, он все еще был под впечатлением величественной природы. Его чувства медленно отпускали темную землю, сверкающее небо, звонкие голоса, звучавшие над пустошами. А водопад, низвергавшийся