Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

Сельчане считали, что г-н Поуль с Барбарой обручены, и слухи об этом дошли до самого Торсхавна. Все качали головами и говорили, что, мол, того и следовало ожидать. Но в действительности ни один из двоих ни словом не обмолвился ни об обручении, ни о браке. На это у них не было времени, потому что стоило им увидеть друг друга – они становились чем-то гораздо бóльшим, чем просто обрученные или супруги.

Но в часы уединения и одиночества пастора порой одолевали сомнения, повергавшие его в трепет. Когда он намеревался почерпнуть в тяжелых томах «Сокровища душевного» христианнейших слов и мыслей для своих проповедей, находил он зачастую лишь осуждения своей собственной жизни. Там было написано, что целомудрие – необходимость, что оно неотделимо от бытия со Христом, что оно – плод веры. А средства достичь его таковы: 1) искренние благочестивые намерения, 2) немедленно подавлять греховные желания, 3) избегать обстоятельств, побуждающих к ним, 4) избегать безделья и праздности и 5) изнурять плоть постом. Ах! Можно подумать, он не постится! Часто именно плоть лишала его аппетита, настолько он был одержим приходом Барбары, как болезнью, как томлением. А если он что-нибудь и ел, то порой выблевывал все съеденное.

Нет, он совершенно негодный пастор! Его худо-бедно утешало то, что об этом целомудрии было написано: «лишь немногие могут им похвалиться», – но это утешение было совсем слабым. Ибо он был человеком неиспорченным и не подозревал, насколько немногие на это способны.

Он часто углублялся в чтение, до пота на лбу, ища, не найдется ли где хоть маленького абзаца, из которого следует, что Богу действительно хоть немного по нраву они с Барбарой. Ведь они любили друг друга так глубоко и искренне. Но он не мог примирить Барбару с Богом. Да и вообще – как ему говорить с Богом о Барбаре? И как ему говорить с Барбарой о Боге?

Для своего образа действий он так и не нашел никакого оправдания и все же не мог действовать по-иному. Он был сам в себе не волен.

Но ведь он мог бы вступить в брак с Барбарой. Тогда все стало бы по-другому. Ибо женщина – также весьма полезное средство от блуда, разврата и непотребства. Это он вычитал в маленькой книжке, которую нашел среди вещей, оставшихся от г-на Нильса. Она называлась «Благочестивых жен зерцало» и была весьма и весьма занятная и приятная книжица, в которой было написано много красивого о женщине, состоящей в законном браке.

«Знамо, – гласила книжка, – нигде не найдется столь добрых друзей, сиречь столь сердечных и доверительных, как благочестивые супруги, они же есть едина плоть, едино тело, едино сердце, и воля у них одна, они же вместе делят радость и горе, доброе и худое; особливо же женщина с ее красою, нежностию, любовию и очарованием, сладкоречивостию и нежными словами, есть для мужчины главнейшее подкрепление сил в затруднениях его – после слова Божия».

Когда г-н Поуль читал это, сердце его преисполнялось сладостью, но одновременно и головокружительным ужасом. Ведь ему было известно прошлое Барбары, и он сам знал ее гораздо лучше, чем хотело бы его собственное сердце.

«Женщину сравнивают с ланью, у коей слух столь остер и легок, особливо, когда она навострит уши. Но стоит ей опустить уши, она делается почитай что глуха. И женщине, подобно лани, следует навострять уши, когда она внемлет слову Божию, или же когда ее супруг взывает к ней, и хорошенько слушать, какая о ней идет молва. Напротив, ей надлежит оставаться глухой к богохульству различных эпикурейцев, к постыдным словам и деяниям глупцов, кои подстрекают к нецеломудренности и ветрености…»

Ах Барбара, Барбара! Разве не было на свете слов Эпикура, которые не бывали бы тотчас уловлены ее слухом и не повергали бы ее чувства в трепет? Разве не было занятной хитрости, от которой ее глаза тотчас не засветились бы жизнью? Разве не было игры, в которую ей немедленно не хотелось бы поиграть?

Г-н Поуль был подобен охотнику на птиц на птичьем базаре, висящему на своем тросе и не решающемуся посмотреть ни вниз, ни вверх. Ведь стоит ему взглянуть наверх, как его трос затеряется вдали, и станет похоже, будто он висит на перерезанной нити. Но стоит ему посмотреть вниз, как перед ним развернется весь ужас бездны.

Он почти не смел думать. Он смел только жить. Его счастье беспощадно влекло его сквозь летние сутки, его счастье было трепетной ланью, чьи уши всегда подняты и настороже.

Но не в церкви.

Однако проповеди г-на Поуля не были хороши.

От Барбары, все замечавшей, не ускользнуло, что ее возлюбленный нерадостен, – и ее это глубоко задело. Однажды, когда они разговаривали о своей любви, она сказала: «Каждый раз, когда я протягиваю тебе всю руку, ты протягиваешь навстречу лишь пальчик».

Г-на Поуля это так огорошило, что он надолго потерял дар речи. Он понимал это не так, вовсе нет, скорее, наоборот.

– Ты мне всю руку не подаешь, – ответил он, – потому что этого ты не в состоянии сделать.

Тут настал черед Барбары изумляться; она слегка покраснела и быстро сказала:

– Я даю тебе все, что у меня для тебя есть.

Выглядела она слегка подавленно. Г-н Поуль ходил по комнате взад-вперед. Затем он выпалил:

– Барбара! Ты же знаешь: у меня есть моя работа.

– Да, но можно, я тебе немножко помогу?

Она подбежала к нему, обвила его шею руками и очень настойчиво попросила:

– Можно, я тебе буду помогать?

Г-н Поуль вспомнил ту записку от Барбары и как ужасно она была написана. Это письмецо было беспомощно, как молитва, это было самое трогательное, что он знал о Барбаре, – и он хранил ту записку как частицу ее собственной души.

Барбара взглянула на него с чисто детским нетерпением. Ее взгляд был забавным.

– Я вполне умею писать под диктовку…

Пастор почувствовал своего рода опьянение. «Сокровище душевное» магистра Кр. Скривера лежало на столе, столь живо подслащенное. Барбара захлопала в ладоши. Она предложила вместе написать проповедь – немедленно. Но г-н Поуль не захотел. Ему сперва нужно было все обдумать. А вот завтра они могут начать работу.

Барбара сказала, что назавтра придет с самого утра. Она так сердечно радовалась и на прощание поцеловала его много-много раз.

– Я думаю, у нас вместе все замечательно получится! Ведь, знаешь что, – доверительно прибавила она, – я хочу быть с тобой во всех твоих делах, разве тебе непонятно?

Г-н Поуль долго бродил, не ведая, что делает и говорит. Он обнаружил, что дошел до середины псалма: