Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

Гонджин, дом за домом, затем последовал Рейн с черной колокольней, затем торговые постройки на окраине Торсхавна, крайняя из них, та, в которой был бал, и наконец низкая стрелка Тинганеса. Город скрылся. Они плыли вдоль пустынного побережья.

Когда г-н Поуль впервые увидел Торсхавн, то ему показалось, что он попал в городок в царстве теней. А сейчас он почувствовал, что прощается с самим большим миром. Он ехал на корме лодки вместе с лёгманом и Барбарой. Их постоянно то поднимало на волнах, то опускало. Лёгман сидел у руля. В какой-то миг его силуэт вырисовывался высоко на фоне серых небес, а в следующий миг он уже глубоко внизу в окружении двух водных стен с пенным гребнем волны над своей доброй головой.

Г-н Поуль проделал долгий путь по морю из Копенгагена – но никогда он не ощущал море так, как в этот день. Оно было так близко, он чувствовал, как мощь стихии заставляет обшивку лодки подрагивать, – да и его собственную спину тоже. Ему стоило лишь протянуть руку – и она уже оказывалась в волнах; он видел, как внутри них зеленовато преломлялся свет.

Но в лодку не попадало ни капли воды. Весельщики сидели в сухости и уюте и вели беседу. Поставили парус. В развернутом виде он нависал у них над головами, подобно птице.

– Тебя не укачивает, Барбара? – спросил лёгман.

– Ну нет… Барбара? – выкрикнул своим хриплым голосом Оле Осьмнадцать, – я не видел, чтоб женщина на море была такой бодрой. А чтоб ее укачивало – такого никто не видел, никто!

– Ну, она к морю привычна, – заметил лёгман. Он бросил на Барбару дружелюбный взгляд. Но в его добрых глазах бродила тень ухмылки.

– А еще она не боится, – продолжал в светском тоне Оле Осьмнадцать.

– Да нет же, ей-богу, боюсь! – внезапно подала голос Барбара. – Ненавижу Хольмасунд!

Она схватила г-на Поуля за руку. Он почувствовал, что она и впрямь испугалась. Перед ними вздымался черный скалистый островок. О скалы тяжко билась зыбь, щедро изливая на него свою изобильность и не давая камням ни мига, чтоб обсохнуть. Между этим островком и берегом был узкий пролив, полный шхер, над которыми бурлила вода. Г-ну Поулю тоже стало не по себе, когда он увидел, что лодка сворачивает в этот бурный фарватер. Он бросил взгляд на лёгмана, но Самуэль Миккельсен в ответ лишь кивнул: «Погода хорошая». Через некоторое время он добродушно прибавил, повернувшись к весельщикам: «Ваше восточное течение сегодня долго идет. Оно еще и не завершилось!»

Может, это, насчет течения, и было слегка преувеличено. Нильс с Пятачка согласился, что какие-то остатки этого течения пока есть. Они едва успели!

В действительности же течение неслось по Хольмасунду на север, как могучая река. Лодка плясала на воде, словно пробка. Ее левый борт настолько приблизился к утесам, что лопасти весел чуть не касались берега. Г-н Поуль по-прежнему ощущал, как Барбара в испуге вцепилась в его предплечье. Но лёгман сидел у руля так спокойно, словно был занят игрой в шахматы.

Вдруг вода разом стала тихой. Они выплыли из пролива. К северу вздымались вершины Этсуроя – Восточного острова, они были черны и остры. А весельщики ожидали дождя. Над островом Нолсой низко тянулись тучи.

Когда они добрались до Котлафьорда, уже перевалило за полдень.

– Я знаю, вы нас до самого Ойрарайнджира подвезете, – невинно заметил Самуэль Миккельсен весельщикам. – Тащиться пешком вдоль фьорда – это так медленно.

– Нам до дому далеко! – проворчал Нильс с Пятачка. – А еще ветер встречный… и западное течение нас ждать не будет.

– Западное течение… Нильс, я тебя умоляю, – ответил лёгман. – Оно придет, когда ему положено. Оно даже еще и не началось.

На это никто не ответил. Разве что удары весел по воде стали немного сердитыми. Лёгман сидел с архисерьезным выражением, но, может, про себя улыбался. Они причалили к берегу в самой глубине фьорда. Весельщики вынесли из лодки багаж. Меньше всего клади было у лёгмана – всего один сундук. Но с ним он попросил обходиться очень бережно. В нем была фарфоровая посуда для его жены. Затем он резво двинулся в путь. Г-н Поуль и Барбара последовали за ним.

Хутор Ойрарайнджир лежал недалеко оттуда посреди небольшой равнины. Но над ним нависали могучие скальные уступы. Они уходили вверх под самые тучи, где скрывались из виду. Шумела река, но больше никаких звуков не было, разве что шорох жухлой травы возле их ног. Навстречу им вышел сам фермер. Не желают ли и гребцы зайти в дом?

– Наверно, они не откажутся, – заверил Самуэль Миккельсен.

Когда все вошли в рокстову, там стало тесно. На хуторе весельщики были такими скромными, застенчивыми, они стояли рядком и один за другим делили между собой шнапс, которым угощал их фермер. С самого краю стоял Нильс с Пятачка, и в его взгляде была теплота. Он сказал: «Да, спасибо, благодарю. Но западное течение…».

– Западное течение идет до шести часов, – ответил фермер. – Может, перекусите, прежде чем пускаться в путь?

Г-н Поуль почувствовал желание ненадолго отлучиться. Он вышел на улицу и отыскал замкнутое пространство между двумя сараями. Здесь было так бесконечно тихо и уютно. Там уже стоял лёгман.

– Надо же, какое местечко восхитительное! – сказал г-н Поуль.

– Да, – отозвался лёгман, улыбнувшись слегка неуверенной улыбкой, – особенно если используется правильно!

Он протянул г-ну Поулю бутылку. Но пастор удивлялся, что в стране, где столько возможностей выпить, возможностей избавиться от последствий выпивки так мало. Он отпил небольшой глоток и торопливо зашагал вдоль стен, сложенных из отдельных булыжников и дерна. Но лёгмана, казалось, не беспокоили столь земные заботы. Он продолжил уединение со своей бутылкой.

Начался дождь. Хутор Ойрарайнджир покоился на своей равнине. Трава, словно ковер, покрывала его до самых коньков крыш, сквозь волоковое оконце вился голубыми кольцами торфяной дым. В стойлах ревели коровы. А в рокстове над очагом висели котлы. Торсхавнцы глядели на них, и глаза их светились – не каждый день им доводилось пообедать хуторской едой.

Возвратившись, лёгман начал с фермером разговор о лошади. Не одолжит ли он ему лошадь? Ведь ему так тяжело, и пешком он ходит медленно. И г-ну Поулю, и Барбаре будет неудобно, если он будет плестись за ними по долине в такую дождливую погоду. А если бы он поехал верхом, они держали бы темп все вместе.

Конечно, лошадь ему с радостью дадут. Фермер спросил, не желают ли также г-н Поуль и Барбара лошадей, но Барбара отказалась: мол, ей неохота сидеть и мерзнуть. А г-н Поуль считал так же, как Барбара.

Когда им настала пора трогаться в путь, на