Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

И это-то лошадь?! Г-н Поуль подобных лошадей отродясь не видал. Да и выглядела она невесело. Стояла с закрытыми глазами. Ее хвост свисал отвесно вниз, грива свисала отвесно вниз – и уши свисали отвесно вниз. Дождь тоже падал отвесно.

Лёгман попросил провожатых осторожнее обращаться с его сундуком. В нем посуда, сказал он. Для жены. Затем он забрался в седло, отчего лошадка едва не опрокинулась. С лица на лицо украдкой стала переползать потаенная улыбка. Возможно, ее отблеск отразился и в собственных глазах лёгмана. Наверняка ведь он представил себе, как выглядит со стороны. Но когда он попрощался с хуторянами, его голос был, по обыкновению, тихим и скромным, и они ответили на его слова со всей почтительностью.

Карликовая лошадка пошла – нога за ногу, богатырское туловище лёгмана медленно покачивалось на ее спине, и так он плавно скрылся в дожде и тумане.

Г-н Поуль и Барбара последовали за ним, вокруг их голеней мягко шелестела трава, они тотчас промочили ноги. Барбара задрала тяжелую верхнюю юбку до колен и шла в своей полосатой нижней юбке. Такая она была бодрая. Ее лицо было мокро, но глаза сияли.

Чуть позже подтянулись двое провожатых с их багажом. Они были не рады путешествовать в такую погоду.

Дождь моросил. Сквозь густую водяную взвесь виднелись лишь мокрые абрисы поросших вереском пригорков да ямы, откуда брали дерн. Чтоб не сбиться с курса, путникам приходилось все время держаться реки. Ее воды все поднимались и поднимались, и постепенно все больше замутнялись землей и грязью. Каждый миг дорогу путникам преграждали ручьи, стекавшие в реку со склонов в долине. Лошадь лёгмана всюду проходила рысью, а Барбара перепрыгивала эти ручьи. Г-н Поуль, прежде чем последовать ее примеру, подолгу стоял в нерешительности.

– Гоп! – смеясь, кричала она ему.

Он был непривычен к такой почве, полной камней и кочек, мхов и дерновищ. Он с восхищением глядел на ноги Барбары: как они всегда без заминки находили, куда наступить, – и как красиво они несли ее. По всем неровностям она проходила прямой, как колонна, ее грудь была поднята, сама она смотрела прямо. А ее губы постоянно складывались в улыбку, словно она стремилась по направлению к счастливой цели.

Внезапно г-н Поуль почувствовал, что у него по спине струится вода. Он промок до нитки.

Лёгман сидел среди струй дождя, и покачивался, и кивал, но его лицо было невозмутимым.

– Барбара, ты же вымокла до самой сорочки, – заметил он с высоты.

Барбара рассмеялась сквозь дождь блаженным смехом, который сам рвался из горла:

– Да до самой кожи! Вот взгляни-ка…

Она отлепила от колен промокшую юбку.

– Надо бы тебе по-мужски одеваться…

– Не знаю, по-моему, женщиной быть веселее! – она снова рассмеялась и ухватила руку г-на Поуля – но тотчас выпустила.

Они брели уже целый час и вымокли – дальше некуда. Постепенно начало смеркаться. Они перешли через водораздел. Та река, которой они держались сейчас, текла по долине в другую сторону. Перед ними блестела поверхность двух небольших озер. Провожатые сообщили, что сейчас они прошли как раз половину пути.

Лёгман не был лихим наездником, он смиренно предоставлял лошади самой идти куда глаза глядят, но все равно она начала утомляться, ведь она была меньше него.

Они добрались до озерца побольше, под названием Лейнунское озеро. Над водой нависали скалы, а внизу по берегу вилась тропинка. Здесь нельзя ни кричать, ни громко разговаривать, объяснили провожатые, иначе может начаться камнепад. Но предупреждать было лишним – никто уже давно не произносил ни слова.

Г-н Поуль и Барбара, все время шедшие друг подле друга, то впереди лёгмана, то рядом с ним, сейчас, в сумерках, совсем прижались друг к другу. Порой, если на пути встречались небольшие препятствия, они подавали друг другу руку. Они брели в лужах, они начерпали в башмаки грязи, забивавшейся под стопу. Сейчас дождь летел им прямо в лицо, разговаривать было нечего и думать, когда погода так разбушевалась, они даже отдышаться иной раз могли с трудом. Но г-н Поуль чувствовал себя довольным, приободрившимся. Казалось, его вели в какую-то новую, просторную жизнь, у которой на дне таилось нечто сладостное, драгоценное.

Чуть ниже по склону, в густой темноте, мерцала пара слабых огоньков. Барбара крикнула ему, что это постройки на хуторе Лейнун. Они ненадолго остановились, чтоб обождать остальных. Из сумрака вынырнул Самуэль Миккельсен, словно огромный ручной кентавр.

– Давайте остановимся в Лейнуне у Оле Якоба, – предложил он. – Он наверняка даст нам ночлег. Сегодня в реках воды много. Переправиться через них в Квуйвуйк будет невозможно.

Подошли провожатые. Они разделяли ту же точку зрения, а Барбара вообще нашла эту идею блестящей. Ночевка у пасторской четы в Квуйвуйке всегда такая скучная… и пусть люди говорят, что им вздумается. Однако г-н Поуль вдруг обнаружил: его огорчает, что это пешее путешествие скоро закончится. Он хотел бы, чтоб ему довелось перейти вместе с Барбарой и через большие реки.

Через четверть часа они стояли во дворе хутора Лейнун у Оле Якоба. Лёгман тихонько поднял щеколду, и его массивная фигура осторожно юркнула в низенький дверной проем. Остальные вереницей последовали за ним и встали в помещении недалеко от дверей. Вид у всех был такой, словно их вытащили из пучины морской. В очаге ярко пылал огонь, рокстова была набита людьми – которые все устремили глаза на вошедших.

– Добрый вечер! – наконец поздоровался Самуэль Миккельсен смиренным благоразумным тоном.

Хозяйка-кормилица сделала пару шагов ему навстречу:

– Господи Боже мой, да никак сам лёгман – и путешествует в такую погоду!

– Да, сам-пятый, – ответил лёгман, едва заметно улыбнувшись.

– Но, благословенный[34]… входите же!

Хозяин, Оле Якоб, поднялся и стал пожимать незнакомцам руки.

– Если б я знала, что к нам такие почтенные гости припожалуют, мы бы в стеклянной горнице[35] накрыли, – сказала хозяйка. Но Барбара рассмеялась:

– Нам в рокстове лучше.

Над огнем висел котелок с ужином. Девушки ходили взад-вперед, хлопоча. А мужики в основном сидели на лавках вдоль стен. Некоторые из них чесали шерсть или пряли, двое стариков вязали.

Путников усадили. Навстречу им хлынуло тепло, от их одежды повалил пар.

– Догадываюсь, вам одежда сухая нужна, – сказала хозяйка. Лёгман изобразил на лице улыбку. Безусловно, ему было крайне необходимо переодеться – да только всем было отлично известно, что во всей стране ему приходилась впору одежда лишь одного человека. А тот жил далеко-далеко на Северных островах.

– Да не особенно я и вымок, – проговорил он. – Я могу и в своей одежде посидеть. Может, меня скоро отпустят спать.

Хозяйка вернулась с полной охапкой