Читать книгу - "Репортаж из ада. Опыты над людьми в Японии после 1945 года - Кадзуо Окума"

Такая навязанная больницей "правильная дисциплина", — заявил Мацусима, — лишает пациентов последней инициативы».

Он почти полностью отказался от больничных правил, сковывающих самостоятельность пациентов.

Наклеивание этикеток на бутылки из-под сакэ, которое проводилось как внутрибольничная работа, тоже перестали делать обязательным — оставили только для тех, кто хочет.

Вознаграждение, которое раньше уходило на развлечения в больницу, перестали удерживать.

Отказались и от использования изоляторов для запугивания пациентов.

Действительно, драк между пациентами стало больше.

Некоторые получили травмы.

Были и те, кто уходил на улицу и терялся.

Однако лица больных ожили.

— Неужели всё то, что мы, врачи, делали в больнице под видом лечения, не только не приносило пользы, но и подавляло ростки возможностей? — спрашивал Мацусима.

Прошло около трёх месяцев с тех пор, как госпитализированные пациенты начали выходить на работу в малые и средние предприятия.

Причина, по которой они стремились работать, проста: завод исправно платит зарплату.

Был один неудачный случай, когда пациент отказался работать: работодатель не платил.

Кому охота работать бесплатно?

Поскольку жизнь пациентов в больнице упростилась, освободившиеся медсёстры и санитары направили свои силы на посещение рабочих мест и семей.

Одним из главных принципов лечения Мацусимы было вовлечение семьи.

Члены семьи должны были как можно чаще приходить в палату.

Накопившиеся душевные обиды между пациентом и его семьёй тщательно прорабатывались с помощью убеждения врачами и медсёстрами.

Благодаря этому состояние улучшалось до невероятной степени.

— Если в семейных отношениях есть трещины, душевную болезнь не вылечить, — говорил он.

Когда метод Мацусимы начал налаживаться, 22 июня ему было приказано главным врачом перейти в амбулаторное отделение.

Главной причиной назвали «опасения по поводу несчастных случаев».

Однако Мацусима не согласился на перевод, заявив:

— Как врач я не могу бросить пациентов на полпути.

Моя работа — вытрясти накопившуюся в больнице пыль.

Позвольте мне продолжать, пока лечение не даст ясных результатов.

В последнее время от переживаний лицо Мацусимы побледнело.

Главный врач Юдзо Нисио (постоянный член правления Японской ассоциации психиатрических больниц) сказал:

— Если случится инцидент, я как главный врач не смогу извиниться.

Семьи просят продолжать экспериментальное отделение, но если вы не будете поддерживать гармонию с другими отделениями, это проблема.

Кроме того, я сомневаюсь в том, что нужно любой ценой выпускать их в общество.

Даже если они выйдут в общество, они останутся малообразованными, низкооплачиваемыми…

Так называемая «терапия средой» в больницах: в добросовестных местах — по типу миссионерской школы, в плохих — по типу колонии.

Руководство часто исходит из больничного удобства: например, еда в четыре часа вечера, невыдача трудового вознаграждения.

Меркой служит больничный эгоизм.

С точки зрения прав пациентов, нет ничего лучше лечения в связи с реальной жизнью общества, и если врач захочет, это возможно.

Эксперимент доктора Мацусимы я хочу оценить как веяние реформ внутри больницы.

Политику Мацусимы поддержали четверо молодых врачей-интернов.

Также, хоть и в меньшинстве, его поддержали медсёстры и социальные работники.

Из-за этого метода лечения палата EF2, за которую отвечал Мацусима, и администрация больницы вступили в открытый конфликт.

В конце 1970 года (45‐й год эпохи Сёва) доктор Мацусима был уволен.

Поддерживавшие его сотрудники тоже один за другим уволились.

В конце концов остался один из молодых интернов — Мицуру Номура.

И этот доктор Номура был уволен в июле 1971 года (46‐й год).

В уведомлении об увольнении говорилось: «Что касается ваших нарушений служебных обязанностей, включая дисциплинарные проступки, связанные с насилием, вопрос был передан на рассмотрение дисциплинарной комиссии».

Члены этой дисциплинарной комиссии — управляющий делами, заведующий отделением, главная медсестра и другие лица, назначенные главным врачом.

Заседания комиссии закрыты.

Не раскрывается ни содержание обсуждений, ни конкретные причины увольнения.

Однако было очевидно, что истинная причина увольнения — отказ доктора Номуры от «традиционной терапии средой» и следование методу Мацусимы.

Эстафета от Мацусимы перешла к Номуре.

Не согласившись с увольнением, доктор Номура немедленно подал иск в гражданское отделение Токийского окружного суда с требованием о временном восстановлении в должности.

И сейчас суд стал местом жаркой битвы по поводу «терапии средой» в больнице Карасуяма.

Это же место — для переосмысления современной психиатрической помощи.

Представим фокус этой борьбы на основе письменных подготовительных материалов, представленных обеими сторонами в суд.

Отрицательный отпечаток, кажется, может выглядеть как положительный в зависимости от смотрящего.

Читатели, вероятно, удивятся, насколько по-разному может выглядеть внутренность за решёткой в зависимости от взгляда лечащего врача.

Сначала прошу внимательно сравнить доводы обеих сторон.

Поскольку это тексты, представленные в суд, выражения могут быть жёсткими и трудными для чтения.

Однако я постарался передать живые аргументы обеих сторон справедливо.

Логика уволенной стороны. Доводы стороны доктора Номуры

Палата EF2 под названием «палата» была местом изоляции и содержания пациентов, которых считали опасными как «сумасшедших» и от которых общество хотело избавиться; местом управления и подавления как с непонятными людьми.

Администрация больницы с помощью недельных и дневных расписаний «принуждала» и «направляла» пациентов к механическому 24‐часовому образу жизни, принуждая их к неестественному послушанию.

То, что такого рода больничное учреждение, по сути неотличимое от концентрационного лагеря, могло быть оправдано во имя медицины, стало возможным благодаря определённому взгляду на болезнь и на человека.

Лёгкая опора на старые представления о болезни, согласно которым психические расстройства, особенно шизофрения, возникают на основе патологического процесса неизвестной природы, неизлечимы или оставляют после себя тот или иной дефект, порождала принижение и опасение по отношению к пациентам и служила основанием для оправдания принудительного контроля и управления ими.

А кроме того, лечением считалось формирование человека, дисциплинированного до безропотного послушания, бездумно способного к кооперации и усидчивости в труде, и, самое главное, выдрессированного так, чтобы не создавать проблем.