Читать книгу - "Репортаж из ада. Опыты над людьми в Японии после 1945 года - Кадзуо Окума"

В ноябре следующего года «Косэйкай» подал господину Годе просьбу отозвать его заявление.

Дескать, пока они числятся в «обвинённых», у них возникают проблемы с получением кредитов в банках.

Это ведь влияет и на условия содержания пациентов.

Господин Года решил, что председатель получил достаточное социальное наказание, и 2 декабря 1971 года отозвал своё заявление.

Признание директора больницы

До сих пор я довольно настойчиво описывал беспорядок в управлении больницами.

Однако это, если можно так выразиться, похоже на то, как пассажир пассажирского судна жалуется на качество плавания.

Возможно, у такой плохой качки есть глубинные причины, мне не известные.

Итак, я решил попросить поговорить откровенно и с позиции капитанов кораблей.

Я пригласил доктора Фукуи Тоити, директора больницы Хассесо (посёлок Хассе, Миура, Канагава); доктора Сасаки Юносинэ, директора больницы Фукума (посёлок Фукума, уезд Мунаката, Фукуока); доктора Наоэ Ёсио, директора больницы Асахикава (Асахикава, Хоккайдо).

Почему я выбрал именно этих троих? Вот почему.

Насколько я видел, в Хассесо пациенты живут гораздо более свободно по сравнению с другими психиатрическими больницами по всей стране.

Это произвело на меня сильное впечатление.

Доктора Сасаки, из-за отдалённости места, я лично мало знаю, но до меня дошли слухи, что он один из самых «громких» среди директоров психиатрических больниц страны и «кипит от негодования», желая донести до общества свои мысли.

Когда у меня была возможность пообщаться во время встречи с многими директорами больниц в Хоккайдо, доктор Наоэ проникновенно жаловался на тяготы управления больницей.

Как и доктор Сасаки, он, видимо, «кипит от негодования».

Конечно, эти трое директоров не являются среднестатистическими психиатрическими больницами по стране.

Предполагая, что они, возможно, воспринимают ситуацию более остро, чем обычные больницы, я и попросил их собраться.

Окума: В ответ на мой «Репортаж о психиатрической больнице» (см.

главу I «Не следует думать, что это больница») от больниц довольно часто говорили: «Это ужасная политика, ужасная медицинская система, как тут можно делать что-то дельное?».

Поэтому я решил заново услышать конкретные рассказы от тех, кто находится на передовой и борется с системой и пациентами.

Поэтому я и пригласил вас сегодня.

По словам доктора Фукуи, есть реальность, в которой «если не парализовать совесть, не выжить».

«Политика ужасна» — это реальность.

Я считаю, что если не подходить к проблеме интроспективно, принимая ответственность на себя, то ничего конструктивного не получится.

Фукуи: Мы стали врачами не потому, что хотели стать владельцами больниц, а потому что хотели заниматься психиатрической медициной.

Раз уж мы занимаемся психиатрией, то, естественно, есть финансовые трудности.

Но я думаю, что нужно копать глубже.

А именно: из-за отсутствия самосознания у директоров, открывших психиатрические больницы, они испытывают финансовое давление и наталкиваются на низкие медицинские расходы.

Я так думаю.

Поэтому, даже если бы они получили финансовые льготы, решило бы это проблемы психиатрии? Нет.

Скорее, определённая группа владельцев больниц стала бы ещё больше ухмыляться.

Поэтому перекладывать ответственность на внешние обстоятельства — это уход от проблемы.

Окума: Психиатрические больницы в Японии едва поддерживали свою работу благодаря выездам университетских врачей.

И к тому же нужно было пропускать через себя поток пациентов.

Чтобы обеспечить минимальное количество врачей, мы ходили в университеты и умоляли: «Пожалуйста, согласитесь».

А университетские врачи приезжали в больницы как совместители по совместительству.

Фукуи: Да, и это породило систему, при которой больницы зависят от дешёвой рабочей силы из университетов, а университеты используют больницы как полигоны для исследований и подработки для своих сотрудников.

Пациенты же оказываются между двух огней: их лечит тот, кто приезжает на полдня, и управляет тот, кто думает только о балансе.

Сасаки: …То, о чём сказал доктор Сасаки… Естественно, что экономическая деятельность связана с трудностями.

Но проблема в том, что университетские врачи относятся к пациентам в своей клинике и в частной больнице по-разному.

Потому что это либо университетская медицина, либо они рассматривают больницу как свою экспериментальную площадку, либо как дополнительный источник дохода.

Даже когда речь об одних и тех же пациентах, университетские говорят: «мои пациенты», а здесь — «не мои пациенты».

Хотя пациенты должны быть одинаковы, к ним относятся совершенно по-разному.

Я думаю, что из-за такой тесной связи университетов и больниц психиатрическая помощь сильно деградировала.

Фукуи: Можно сказать, что из-за отсутствия основ медицинской помощи, даже при низких расходах, жертвуя лечением, в итоге можно было много заработать.

…Это индустрия обслуживания.

Раз мы берём на себя самое важное, чем деньги — человеческие жизни, то должны вести себя соответственно.

Но система нас к этому не поощряет.

Наоэ: Если взглянуть на столетнюю историю японской психиатрии, то прежде всего можно сказать, что политика была безразлична к психическому здоровью.

После войны начали говорить о правах человека, но продолжалась та же административная или правовая система, что и в эпоху Мэйдзи.

Они принимают различные правовые и административные меры ради «психического здоровья» и «социальной защиты».

То есть изолировать от общества «опасных» сумасшедших.

Я думаю, что и финансовое дело тоже развивалось в соответствии с такой политикой.

В 1950 году закон о психическом здоровье был пересмотрен, и было предписано создать по одной психиатрической больнице в каждой префектуре.

А где это невозможно, частные больницы должны взять на себя эту роль, поэтому из финансовой корпорации и т. д.

мы получаем деньги только на изоляцию.

Вот в чём суть: деньги выделяются на то, чтобы запереть их и держать.

А не на медицинскую помощь как таковую.

На лечение как таковое мы не можем их получить.

Но как бы ни было тяжело, раз мы существуем как предприятие, мы не можем позволить больнице разориться.

Мы