Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

молоко из плошки лакал, на коленях стоючи, а зайдя в чужую избу, зажмуривался и начинал балакать непонятно – с местным домовым переговаривался. Чем не блаженный? Только Дурачком теперь жалко было его звать.

Хмельным от них разило будь здоров, аж Ванька скривился, хоть и сам был не дурак приложиться к тому, что барин не допьет после трапез, – косушка-другая так в день и набиралась. Да не только хмельным, а еще и гнилью какой-то болотной.

– Вам чего, мерзавцам, надыть? По миру пошли, что ль? А мы тут на убожество не подаем, чай не церковь, да и не кабак – не наливаем.

– Давно ль ты, Иван, в мерзавцы нас записал? – за всех ответил Ефим, перекинув мешок с одного плеча на другое.

– Отродясь такими были. Пошто шлындаете тут? Что в мешке? Младенцами промышляете?

– С барином мы побеседовать хотим, – пропуская насмешки, спокойно проговорил Ефим. – Дело к нему у нас. И разрешения мы у тебя не просим. А в мешке, коли надобно тебе знать, подношение барыне на день ангела.

Мужики двинулись от ворот и пошли на Ваньку с Юшкой, словно было там пустое место. Севка с кряхтеньем поднялся и потащился вслед за всеми.

– Ишь ты! Побеседовать?! Да без разрешения?! – раскашлялся смехом конюх, не сходя с дороги. – Да без моего разрешения вы тут плюнуть не можете.

Ефим остановился, смерил глазами расстояние до Ивана и плюнул аккурат ему на правый сапог. Не дав опомниться, вся четверка обошла конюха и направилась к дому.

– Да как… – захлебнулся возмущением Ванька, внезапно став беспомощным и глядя, как вязкая желтая слизь медленно растекается по нечищеному заломленному носку. – Да я!.. Ах ты!.. Юшка, что буркалы раззявил, хватай их, подлых…

– Да как я их ухвачу, дядь Вань? Пусть себе идут, долго ли до греха…

– А недолго! – Иван схватил Юшку за целое, некусаное ухо. – Вот я тебе покажу, как мне недолго, небось бог простит! Барин с тобой знаешь что сделает, коли я скажу, что это ты их привел и допустил в господский дом?! А ну, стирай Ефимкину соплю! – Он попытался пригнуть Юшку к оплеванному сапогу.

– Да я тут при чем, дядь Вань?! Ай!.. Глянь, они на крыльцо взошли!

Юшка вывернулся из цепкой лапы конюха и помчался прочь, за дом, в сторону амбаров. Ванька посомневался мгновение, за кем бежать, выбрал Юшку и потопал, грохоча сапогами не по размеру, на одном мыске которого присохли остатки плевка.

Босой Юшка оказался проворнее конюха, прибежал в свой потайной схрон: на задах каретного сарая осталась кладка старого флигеля, заросшая бурьяном и не видная ни с каких сторон. Под кладкой сохранился подпол – там Юшка пересиживал барский гнев и прочие катаклизмы. Сейчас он едва успел заползти в узкий лаз и скатиться на земляной пол подвала, как услышал совсем близко Ивановы ругательства:

– Как сквозь землю провалился, требуха собачья! Не будь ты барским отродьем, давно бы тебя лошадям скормил.

Юшка замер, затаил дыхание и даже мысль любую в голове себе запретил – не ровен час, так скрипнет, что и ее Ванька услышит! Но напрасно он тревожился: конюх, громко шлепая сапогами и матерясь, удалился прочь.

Юшка разжался, распластал руки по полу, усыпанному трухой, каменной крошкой и истлевшим мхом. Пыль взвилась в воздух и расщекотала нос так, что пришлось чихнуть.

– Ага! Вот ты где, свиной вымесок! – раздалось злобное шипение со стороны лаза.

Иван пытался просунуть голову в узкий пролом в стене, куда тощий Юшка легко проскальзывал ужиком, а коренастый конюх едва мог втиснуть одно плечо. Каменная крошка сыпалась ему на бороду, на брови, на глаза, но Ванька упорно не закрывал их, пытаясь разглядеть в полутьме свою добычу и расшатывая плечами хлипкую старую кладку.

Юшка вскочил на ноги и заметался по подвалу. Прежде он и не думал позаботиться о другом выходе из убежища. Все, что надо, – лежанка из сена, на которой он забывался сном, надеясь, что тут его никто ни за что не найдет.

– Давно селедок не едал, жабья слизь?! Вот уж барыня тебе задаст! – пыхтя и отплевываясь, вкручивался в лаз Ванька. – Бочку небось не пожалеет, чтобы посмотреть, как ты будешь себе язык жевать, как та селедка.

– У селедки нет языка, – отвечал ему Юшка, ощупывая руками стены в поисках хоть какой-то лазейки.

– Тебе-то лучше знать! – хохотал Иван, толкая плечом камни.

Камни поддавались и с гулким стуком падали на землю. Лаз заметно расширялся, в нем показалось уже второе плечо Ивана.

Высоко над своей лежанкой Юшка разглядел какую-то выемку и попробовал подпрыгнуть до нее. На втором прыжке земля под одной ногой ушла вниз, и в щиколотку что-то больно воткнулось. От боли он взвизгнул. Иван в лазу затих.

– Эй, паря, ты чой там?

Юшка сдвинул от ног сено, разгреб труху и, занозив ладонь, наткнулся на дощатый люк – в одной из его надломившихся досок и застряла нога.

– Не замай, дядь Вань! – громко и часто заверещал Юшка, чтобы Иван не услышал, как он выдергивает ногу, а затем сдвигает крышку. – Я больше не буду, провалиться мне на этом месте, коли соврал, делай что хошь со мной, только селедок не надо!

– Ишь ты, как запел, огузок!

Конюх с шумом снова принялся втискиваться в лаз.

– Дядь Вань! – Юшка заглянул в открывшийся под крышкой проход. – Я тебе сапоги начищу!

– Ты мне их лизать будешь, мошенник, вот что!

– Ладно, дядь Вань! – крикнул напоследок Юшка, пролезая в люк и нащупывая ногами земляной пол.

– Ладно?! Ты мне голову-то не морочь! «Ладно» ему!

Брань Ивана становилась все более неразборчивой, а Юшка уже пробирался наугад по невесть откуда взявшейся и неведомо куда ведущей норе.

Там было темно, гулко и пахло кузней и мышами. На одну он даже, кажется, наступил – дохлая она была или нет, Юшка так и не понял, потому что от неожиданности рванул вперед, ориентируясь по ветерку, дыхнувшему ему в лицо. Но через мгновение вперся лбом в потолок, внезапно ставший низким, и, не удержавшись, больно шлепнулся на спину, отбив крестец. Еле сдержал крик, заткнув рот обеими руками, и тут же услышал приглушенные голоса. Голосов было много, разных, и бубнили они поначалу невнятно. Глаза уже привыкли к темноте, и Юшка разглядел над собой едва светящуюся квадратную щель. Свет в щели колыхался – как будто люди там носились со свечами в руках. А то и взаправду носились – потолок над головой громыхал и сыпал пылью прямо в рожу, от чего Юшка чуть было не закашлялся,