Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

же знаете, как я люблю детей. Хильди Мур подтвердит, что я люблю детей. Бедные малыши Микки Когсвелла это знают. Но скажите, что я могу им предложить? Какую жизнь я могу дать ребенку? Две молодые матери пришли ко мне со своими детьми. Что им делать, спрашивали они. Они не справлялись, просили помочь. И что я мог ответить? Единственное, что пришло в голову: бывают случаи, когда детей берут в приемные семьи.

Перли замолчал, перевел дух и продолжил:

– Эти матери умоляли меня найти хороших людей, которые усыновят их детей. Я не служба опеки, понимаю. Но в Харлоу нет такой службы. Может быть, когда-нибудь, когда перемены, которые я предлагаю, станут реальностью, она появится. Но у тех родителей не было времени ждать. А я – человек с опытом, у меня есть немного денег. Поэтому они пришли ко мне. И я, черт побери, устроил этих детей в семьи. В хорошие дома. К людям, которые действительно хотели детей. К людям, которые могут дать им достойную жизнь. Что еще я должен был сделать? Чего вы от меня ждете?

Он замолчал, тяжело дыша, лицо его потемнело от напряжения.

Люди в зале зашевелились, опустили глаза, как провинившиеся дети. Джон, Микки и Сонни Пайк стояли, возвышаясь над сидящими, их фигуры словно бросали вызов остальным.

– Спросите его, – сказал Микки приглушенным голосом, но держа голову прямо с непринужденной уверенностью человека, который всегда был всеобщим любимцем. – Спросите, как он заставил людей расстаться с родными детьми. Одними разговорами тут не обошлось.

– Ах, Микки, – отозвался Перли совершенно беззлобно. – Ты, несмотря ни на что, стараешься быть хорошим отцом. Вот если бы все были такими любящими родителями, как ты.

Он устало скользнул взглядом по залу, будто не надеясь найти хоть кого-то, способного на такую любовь.

– Вот Салли Роуз сидит там, как ни в чем не бывало, – сказала Фанни Линден, не поднимаясь с места.

Она смотрела на Перли прямым беспощадным взглядом – как смотрела на любого, кто пытался торговаться с ней у прилавка в магазине.

– Спросите у Салли, как он это провернул и чем заплатил. Она, наверное, думает, что я ничего не вижу. А ведь не прошло и месяца, как она ходила по магазину, живот был уже приличный. А теперь – ни следа. И я что-то не вижу, чтобы у нее был младенец. Так вот я и спрашиваю: куда он делся?

Салли Роуз сидела с родителями в глубине зала. Высокая девушка с правильными чертами лица, с длинной белокурой косой, спускавшейся по спине, и с какой-то природной грацией, выделявшей ее из толпы. Салли подняла голову, лицо ее оставалось спокойным, а взгляд – твердым. Голубые глаза неторопливо обвели зал, задерживаясь на лицах, и, наконец, остановились на Перли.

Дансмор выдержал ее взгляд. Несколько секунд он смотрел ей прямо в глаза, а потом заговорил.

– По-моему, это просто жестоко. Разве это такой страшный грех? Неужели вы хотите, чтобы она носила позорную метку только потому, что хочет лучшей…

– О, Салли, Салли! – вскрикнула Агнес Когсвелл и вскочила с места с растрепанными волосами и дикими глазами.

Она бы бросилась к Салли, чтобы утешить ее, но Джерри удержал ее.

– Что он с тобой сделал, Салли? – рыдала она.

– Из чистого сочувствия, – сказал Перли, выпрямившись и пожимая плечами, – я взял на себя заботу о чужом ребенке.

Он слегка наклонился вперед, обращаясь ко всем в зале, голос его стал крепче и звучнее:

– Я пообещал найти для него дом. И теперь вы…

– Он не говорил, что собирается ее продать, – всхлипнула мать Салли, полная светлолицая женщина, раскрасневшаяся от гнева. – Бедное дитя… Бедная девочка…

Она зарыдала и уронила голову на плечо мужа. Он не пошевелился. Салли сидела прямо, не проронив ни слезинки, твердо глядя на Перли.

– А деньги-то тебе достались, дитя? – спросила Ма.

Салли повернулась к Ма.

– Мне? – Она вновь посмотрела на Перли и коротко рассмеялась.

– Ни гроша. – Дэн Роуз медленно поднялся со своего места.

Он был высоким, сутулым – словно всю жизнь провел в поле, склонив голову, чтобы солнце не било в глаза.

– Ни гроша, – повторил он. – Он использовал свою власть, чтобы мы и дальше платили.

Слова давались ему с трудом.

– Я дурак. Надо было тогда дать себя застрелить. Я думал, смогу вытащить Салли. Спасти. Но теперь все кончено, и я скажу как есть: этот человек – дьявол. Салли не единственная, кто делала, что он велел. В Харлоу почти не осталось тех, кто может с гордостью назвать себя мужчиной.

Дэн Роуз исподлобья смотрел на Перли. Тот склонил голову набок и сказал небрежно:

– Сядь, Дэн. Не позорься.

Роуз не шелохнулся.

Перли впился в него взглядом.

– Садись, – приказал он.

Роуз не двинулся. Рядом с отцом медленно поднялась Салли, гордо подняв голову, словно стараясь отгородиться от любопытных взглядов. Она была почти с него ростом, ее фигура под джинсами и свободной рубашкой все еще хранила следы недавних родов. Мать потянула ее за рукав, но Салли осталась стоять.

Тогда встал Сэм Пэрри, прямой как струна, несмотря на возраст.

– Один раз они меня уже чуть не прикончили, – сказал он. – Могут теперь добить.

Маджетт схватился за пистолет.

– А что, по-вашему, я должен был делать с этим ребенком? – с раздражением спросил Перли, окидывая взглядом зал.

– Эмми… Бедная Эмми… – простонала Агнес Когсвелл.

Фрэнк Лавлейс молча поднялся на ноги. Джон дернул Мими за локоть, чтобы и она встала с Хильди.

И тогда все заметили: доктор Хастингс все еще стоял у стены, невозмутимо наблюдая за происходящим.

Сэм Перри улыбнулся.

Молчание затянулось. Дэн Роуз стоял перед Перли, не отводя взгляд. Его жена ерзала на стуле, беспокойно поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Наконец она вскочила и крикнула:

– Он ничего ей не дал за все, что ей пришлось пережить! Ничего – кроме ребенка… И даже это потом обернул против нас. А как только девочка родилась, он и ее отобрал!

В зале поднялся ропот, люди начали переглядываться и шептаться.

– Приехал сюда, – продолжала мать, – со своей звериной ухмылкой. С первого дня – глаз с Салли не спускал, а она молодая, упрямая, с характером. Ни с кем не соглашалась. А он – важный, при деньгах и знал, чего хочет. Наша Салли пошла за ним как зачарованная, будто он из сказки… Не думайте, мы пытались ее воспитывать как надо…

Перли выпрямился во весь рост, не дав матери договорить.

– Подождите минутку. Давайте проясним один момент. Этот ребенок – не мой, – сказал он. – Я приехал в Харлоу ровно за двести восемьдесят дней до того, как она родилась. Можете пересчитать. Доктор вам подтвердит: человеческая беременность длится именно столько. Вы переоцениваете мои способности. Ни один человек не смог бы за один день – от рассвета до заката – приехать в новый