Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

– Нет, нет, – сказал он. – Слышишь? Это она ходит внизу.

Хильди прислушалась. Узнав голоса мамы и бабушки, она прильнула к нему, дрожа от волнения.

– Мы не уехали, – прошептала Хильди.

– Не уехали, – подтвердил Джон.

– Я так и знала! – радостно воскликнула девочка.

Она обняла его, прижалась к его небритой щеке и сказала:

– Пора вставать.

– Знаю, – ответил он, но сон навалился с такой силой, что Джон не мог пошевелиться.

Хильди спрыгнула с кровати, побежала босиком по лестнице. Она еще не успела зайти на кухню, а он уже провалился в забытье.

Взявшись за дело, Мими поначалу тряслась от страха. Она замочила одежду в большом тазу, сходила к колодцу за свежей водой. Растопила печь, приоткрыла входную дверь на кухне, впуская ледяной воздух, – так она точно услышит, если «они» подойдут близко. К тому же она надеялась, что холод немного рассеет стойкий запах бензина, висевший в воздухе. Ма была слишком взволнована, чтобы сидеть одной в теплой гостиной. Мими заботливо укутала ее одеялом прямо в кресле и, радуясь компании, придвинула ближе к печке.

Мими три раза меняла воду в тазу для стирки, каждый раз нетерпеливо дожидаясь, пока нагреется вода в чайнике. Затем тщательно отжала вещи и развесила их на веревке над жарко растопленной печью. Пока суетилась, они с Ма снова и снова обсуждали, что нужно делать, если «они» придут. Нужно спрятать одежду – проще всего затолкать все в духовку. Захлопнуть дверь. Приглушить огонь в печке. Бежать наверх, предупредить Джона.

Мими отдраила сапоги жесткой щеткой с хозяйственным мылом, но сколько ни скребла и ни терла, избавиться от запаха бензина не получалось. Тогда она побежала в амбар, обваляла мокрые сапоги в смеси сухого навоза и сена, которая все еще покрывала пол. Затем обтерла их щеткой, занесла в дом и спрятала в чулан.

Но, несмотря на проветривание и стирку, кухня все равно пахла бензином.

– Канистра, Мими, – сказала Ма и рассмеялась. – Вот мы с тобой дурынды.

Сердце Мими бешено заколотилось. Она схватила канистру и бросилась в амбар. Руками смахнула засохшие листья и липкие пятна бензина, засунула канистру в кузов грузовика, где ей и место. Вытерев руки о промерзшую траву, Мими вздрогнула и выпрямилась – как в шестой раз за это утро, когда ей мерещился звук машины. Но ветер стих, и с рассветом наступила такая тишина, что, казалось, было слышно, как пруд покрывается льдом. Закрякала утка. Мими сначала уловила хлопанье крыльев по воде, а затем заметила ее – грациозную темную тень на фоне серого утреннего неба.

Вернувшись в дом, она, как всегда, подошла к двери и взглянула на пруд – так она делала каждый день на протяжении двадцати лет.

– Лед наконец-то встает, – сказала она Ма. – А нас уже здесь не будет.

– Ничего, – ответила Ма. – Она будет прекрасно кататься где угодно. Точь-в-точь как он.

Мими представила Хильди стройной высокой девушкой, весело скользящей на коньках по замерзшему пруду в ясный морозный день, светлые пряди волос выбиваются из-под зеленой вязаной шапочки. Может, и Ма представляла своего сына? Видела Джона прекрасным конькобежцем? Все, что родители могут дать детям, – умение радоваться жизни, родные места и теплые воспоминания.

Мими закрыла лицо руками, пораженная внезапным осознанием, как счастливы они были здесь, у пруда.

– Эй, Мириам… – Ма протянула к ней руку. – Ты всегда была такой чувствительной девочкой.

Мими легонько сжала протянутую руку, встрепенулась и вновь принялась за работу. Вскоре она уже разгружала грузовик: брала коробку, осторожно вынимала ее содержимое, отправляла пустую коробку в подвал и возвращалась за следующей. Она выходила из амбара с четвертой коробкой, когда услышала звук приближающегося автомобиля. Прижимая коробку к груди, Мими бросилась обратно в амбар и спряталась в стойле, не понимая, что теперь делать. Грузовик был разгружен только наполовину, а Джон крепко спал наверху, беззащитный. Затаив дыхание, Мими прислушалась. Негромко урчал мотор, но ни звука открывающихся дверей, ни шагов по гравию не было слышно. Осторожно, почти бесшумно она поставила коробку под окно и забралась на нее, чтобы выглянуть наружу.

Посреди двора стоял оранжевый универсал «датсун». Бородатый мужчина с женой и двумя сыновьями неторопливо рассматривали хозяйство: амбар, пастбище, пруд. Семейство о чем-то тихо совещалось. Потом отец вышел из машины и с любопытством обошел амбар, словно оценивая постройку. Остановившись под окном Мими, он пнул ногой нижнюю доску, проверяя крепость. Вернувшись к машине, он еще раз медленно оглядел все вокруг. Заметив движение в окне на кухне, широко улыбнулся и помахал рукой. «Это, конечно, Хильди, – подумала Мими. – Стоит там как на ладони».

Мужчина забрался в машину и что-то сказал семье. Жена и мальчики весело рассмеялись и тоже помахали дому. «Датсун» развернулся и уехал. Мальчишки глядели в заднее стекло, пока машина не скрылась за пригорком.

Мими дождалась, пока звук двигателя полностью не затих вдали, и только тогда побежала в дом. Она поставила коробку за дверью и с порога набросилась на Ма:

– Как ты могла позволить Хильди стоять вот так, на виду? Как ты могла?

– Это туристы, – спокойно ответила Ма. – А кто ж еще? Не заметила я в них ничего подозрительного.

– Туристы? В декабре? Во вторник? – спросила Мими. – В следующий раз, будь добра, проследи, чтобы она спряталась. И понадежнее. Поняла?

Ма ничего не ответила, только крепко прижала к себе Хильди.

Мими вернулась к работе, теперь с еще большим рвением. Когда солнце поднялось чуть выше, она на секунду остановилась, перевела дух и поняла: деревянная надстройка на грузовике осталась единственный признаком того, что они собирались уехать. Все остальное снова выглядело по-прежнему, будто семья Муров и не готовилась к бегству. Одежда, еда, кухонные принадлежности – все было на своих местах. Хильди сидела с Ма в кресле под одеялом и рисовала. Грязные миски и чашки на столе создавали привычный беспорядок. Даже одежда Джона почти высохла – ее уже можно было повесить на место.

Почти незаметно для себя Мими погрузилась в привычные домашние дела. Наполнила дровяной ящик, принесла два ведра свежей воды, подмела пол и убрала посуду после завтрака. Заварила себе чашку цикория и разогрела остатки овсянки. Наконец-то закрыла дверь, и в комнате стало теплее. Теперь оставалось только ждать.

Мими принюхалась.

– Интересно, чувствуется еще запах бензина?

– А лук у нас остался? – спросила Ма.

Мими наклонилась к ящику под раковиной и достала шесть маленьких луковиц.

– Хватит еще на один суп, – сказала она и вздохнула. – Надеюсь, мы успеем его съесть.

Джон проснулся голодным. Спальня выглядела довольно мрачно в тусклом свете заката, который на мгновение он принял за рассвет. Потом он все вспомнил и опять насторожился, прислушался – вдруг его разбудил звук грузовика аукциониста? Он подошел к окну, укутавшись в одеяло, и посмотрел вниз на пустой