Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

Окна верхнего этажа светились, и в них двигались черные силуэты.

Эти люди полагали, что смогут переждать эпидемию в своих огромных крепостях, а после окончания карантина зажить прежней жизнью.

Ромашов презрительно скривился: глупцы лелеяли несбыточную надежду. Болезнь рано или поздно проникнет повсюду, и эти откормленные свиньи, глядящие на остальных из высоких окон, ярко освещенных электричеством, пополнят печи кирпичного завода наравне со всеми!

Эта мысль принесла Ромашову мстительное удовлетворение. И еще он подумал, что лучше бы этим важным господам запастись морфием уже сейчас – когда зараза доберется до них, во всем городе не сыщется ни грамма опия. Промышленники, банкиры и прочие кровососы будут корчиться от нестерпимой боли, скользя в собственном гное, и мечтать поскорее сдохнуть! Интересно, у скольких из них хватит духу пустить себе пулю в лоб?

Дворец остался позади, и Ромашов переключился на мысли о будущем, каким бы непродолжительным оно ни оказалось.

Сегодня они с Евгенией собирались открыть сезон охоты. Времени было мало, и они решили не растягивать удовольствие.

Девушка ждала его дома, и Ромашов спешил, пробираясь переулками и выжидая в тени арок и подворотен, стоило ему заслышать грохот колес или мерное топанье солдат. Эти болваны до сих пор патрулировали улицы, выискивая зараженных, словно не понимали, что заперты в городе наравне со всеми. Вчера Ромашов видел, как по улице проехала телега, и сверху лежали три трупа в зеленых мундирах. От мертвячки не застрахован никто. Каждый, оставшийся здесь, обречен стать гниющей, смердящей грудой плоти.

По дороге Ромашов намеревался заскочить в скобяную лавку и приобрести несколько полезных и даже необходимых инструментов, однако та, на которую он нацелился, была закрыта. Другие тоже могли оказаться на замке, и Ромашов решил не тратить время. Обойдя здание, он нырнул в проход, ведущий на двор.

Здесь никого не было, только пара тощих собак копошились в дальнем углу. Они терзали кучу тряпья в полной тишине – не слышалось ни лая, ни рычания. Должно быть, у животных уже не осталось сил.

Присмотревшись, Ромашов понял, что псины жрут мертвеца: какой-то бродяга подох в этом дворе и стал пищей для собак, которые не побрезговали даже полуразложившейся плотью.

От отвращения Ромашова едва не вывернуло, но он сдержался и поспешно отвернулся.

Дверь лавки была заперта амбарным замком. Ромашов вытащил из трости кинжал и вставил между дверью и щеколдой. Слегка повернув его, чтобы не сломать лезвие, он потянул рукоять на себя. Пришлось поднапрячься, чтобы гвозди начали вылезать из дерева, но минут через пять щеколда шлепнулась на землю.

Ромашов распахнул дверь. Внутри пахло плесенью. Похоже, хозяин лавки покинул ее недавно, иначе мародеры уже забрались бы внутрь и перевернули все вверх дном.

Черный ход вел на склад, почти пустой. Ромашов взял с полки канделябр с двумя огарками, зажег их серной спичкой и обошел нижние помещения, но товаров обнаружил очень мало. Молоток, клещи и пила, за которыми он явился, отыскались в двух задвинутых под прилавок ящиках. Подумав, Ромашов прихватил также моток прочной проволоки.

Закончив с осмотром первого этажа, он поднялся на второй, где располагалась хозяйская квартира. Здесь пришлось повозиться с замком подольше.

Как только Ромашов вошел, ему стало ясно, что лавочник уехал незадолго до объявления карантина: вещей почти не было, а то, что осталось, валялось по всем углам. Собирались в спешке.

Воняло жутко – словно здесь кто-то сдох!

Стараясь глубоко не вдыхать, Ромашов щелкнул выключателем на стене, но свисавшая с потолка лампочка не отреагировала. То ли перегорела, то ли электричество отключили. Пришлось довольствоваться светом, который давали огарки.

Подойдя к кровати, Ромашов понял, что источало такую нестерпимую вонь: на голом матрасе, продавленном и засаленном, лежала мертвая кошка. Плоть на ее черепе истлела, и оскал маленьких острых зубов казался особенно жутким из-за налипшей на череп рыжей шерсти.

Конечно, ценности лавочник забрал с собой, но Ромашов все равно осмотрел комнату и обшарил ящики бюро и комода. В шкафу отыскался старый потрепанный саквояж, и он сложил в него инструменты.

Одна свечка погасла, а вторая замигала, намереваясь последовать ее примеру. Делать в лавке было больше нечего, и Ромашов поспешно спустился на первый этаж.

На улице стало совсем темно. Небо утратило синий оттенок и превратилось в беспросветный черный оникс.

Фонари давно не зажигались, так что город лежал, погруженный во мрак. Обреченный больной, оставленный всеми умирать в глубокой пещере, где вид его разлагающегося тела не может оскорбить взгляд еще живых.

В углу двора по-прежнему орудовали собаки. Труп бродяги они будут жрать еще долго, а когда мясо кончится, растащат скелет на кости.

Ромашов вышел на улицу и зашагал, держась поближе к стенам домов. На ходу он вытащил хронограф и откинул крышку: половина десятого.

Скоро начнется охота!

– Вот эта подойдет, – вполголоса сказал Ромашов, заметив на другой стороне улицы гулящую девицу. На вид ей было слегка за двадцать, и она шла, слегка покачиваясь, – очевидно, успела принять на грудь с клиентом. А может, и не с одним.

– Уверен?! – возбужденно прошептала Евгения.

Ее глаза сверкнули.

– Вполне.

– Тогда я пошла?

– Если ты готова.

– Да. Совершенно!

Ромашов кивнул.

– Постарайся не нервничать, а то она может заподозрить неладное, – посоветовал он. – Эти девицы нутром чуют, если что не так.

Они приготовили дома все необходимое – даже выкопали заранее в подвале яму, чтобы похоронить останки.

Ромашов, не отрываясь, наблюдал, как Евгения пересекла улицу и приблизилась к проститутке. Они коротко переговорили, а затем девушка указала шлюхе на него, прятавшегося в тени подворотни. Ромашов выступил немного вперед, чтобы его стало видно. Проститутка несколько секунд разглядывала его, хотя в свете месяца едва ли он был хорошо различим, а затем кивнула. Евгения ту же взяла ее под руку, и они вдвоем направились к Ромашову.

– Привет, котик! – проворковала шлюха, подходя.

Лицо ее было густо намазано косметикой, но от Ромашова не скрылись темные круги под глазами и красноватые прожилки на щеках – явные признаки заражения. Конечно, все эти продажные твари инфицированы и доживают последние дни, зарабатывая себе на опий, чтобы продлить агонию.

– Твоя подружка говорит, ты хочешь покувыркаться втроем.

Проститутка силилась улыбнуться, хотя в глазах ее виднелась тревога.

– Сейчас трудно найти чистую девочку, – отозвался Ромашов.

– О, вы можете не беспокоиться! Я совершенно здорова.

«Как бы не так, грязная тварь!»

– Ты нам подходишь, – сказал Ромашов вслух.

Гулящая делано рассмеялась:

– Я самая лучшая на этой улице! Но и беру недешево.

Ромашов молча показал