Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

на пастбище. Холодный ветер свистел и стонал, прокладывая серебряные борозды в коричневой траве и поднимая ее обратно.

– Хороший северо-восточный ветер поднимается, – сказал Джон почти с удовлетворением. – Если дождь не пойдет, все будет в порядке.

– Этот ветер скорее снег принесет, – отозвалась Мими, продолжая смотреть в окно.

– Папа? Давайте останемся дома.

– А вчера ты прыгала от радости, что поедем, – сказала Мими, повернувшись к Хильди.

Джон слышал доносящиеся из гостиной тихие вздохи Ма. Она коротала время в ожидании, таком же тягостном и безрадостном, как опустевший дом. Шорохи, дыхание, легкие движения, что раздавались в доме, начинали напоминать Джону плач беженцев, мелькающих на экране телевизора, – матерей, бабушек и маленьких девочек, хрупких и далеких, словно сухие листья, уносимые ветром.

– А зачем нам ехать? – спросила Хильди.

Джон резко встал, поставил дочь на пол.

– Спроси у мамы. – И пошел в гостиную к Ма.

Старушка сидела на диване, укутавшись в армейское одеяло, и смотрела в окно – на пруд, на сад. Она не обернулась, когда он вошел. В тусклом сумеречном свете ее седые волосы и осунувшиеся щеки казались одинаково серыми, словно вся она равномерно покрылась тонким слоем пепла.

– Ма, – тихо позвал Джон, опускаясь на диван рядом с ней.

Она откинула одеяло и притянула его голову к своему плечу. От нее почти ничего не осталось, его голова уже не помещалась на ее исхудавшем плече.

– Знаешь, – сказала она, и он почувствовал, как у нее перехватило дыхание, – в молодости мне так хотелось увидеть мир. А потом появился твой отец и заявил: «С таким видом из окна, милая, ничего лучше ты нигде не найдешь». Вот мы здесь и осели. Так и прожили тут всю жизнь.

Джон выпрямился и посмотрел на нее.

– Забавно, правда? Выходит, теперь, в самом конце, я все-таки поеду посмотреть мир.

– Ма, – сказал он. – Я…

Его лицо раскраснелось, взгляд стал тяжелым и мутным, как пруд в летнюю жару.

– Дай мне немного времени, Ма. Может выглядеть так, будто я отказываюсь, бросаю все… но на самом деле это не так.

– Ничего, сынок, не бери в голову. Не все в этой жизни зависит от нас.

Джон крепко обнял ее, точно это не он был ее сыном, а эта миниатюрная женщина – его ребенком.

Джон, Мими и Хильди стояли у порога, глядя на пруд. Ветер гнал по воде мелкую рябь, свет скользил по темным впадинам между волнами, остальная поверхность при этом казалась черной, словно кто-то разлил чернила.

– К утру, похоже, замерзнет, – сказал Джон.

– При таком ветре лед ляжет неровно, если даже снег его не укроет, – заметила Мими.

– Каток будет так себе, – усмехнулся Джон.

– А когда ты последний раз вообще вставал на коньки, Джон Мур? – поддразнила его Мими.

– Хильди уже в том возрасте, когда пора учиться.

Они пошли втроем, плечом к плечу – Джон, Хильди, Мими – по старой дороге, что вилась через сосновый бор, огибала участок и поднималась к пастбищу. Над головой беспокойные ветви дробили солнечные лучи на мелкие танцующие пятна. Подлесок, давно лишенный света, высох и истлел, оставив под ногами толстый ковер из опавших иголок. Он мягко пружинил под сапогами и бесшумно выравнивался за спиной. Ветер гудел в верхушках сосен, и зеленые иглы шелестели, издавая тонкий певучий звук. Иногда порыв опускался ниже, пробегал по сухим веткам и приподнимал кисточки на вязаной шапке Хильди.

– Он срубит сосны, – сказала Мими, – перед тем как продать участок.

– Кто, Перли? – переспросил Джон. – Нет, он не станет ни рубить, ни продавать.

– Думаешь, он и впрямь оставит это место под рекреацию?

– Это вряд ли.

Они перешли узкий мостик, под которым весной протекал ручей, двинулись вверх по крутому склону. Хильди побежала вперед и с шумом провалилась почти по пояс в сухую листву. Высоко на ветвях дубов еще держались листья, они дрожали и шелестели под порывами ветра. Молодые деревца бука тоже не сбросили листву: их тонкие, шершавые, ярко-желтые, как нарциссы, листья колыхались в такт. Сквозь ветви пробивались лучи солнца, разрывая темную тень на клочья. Ветер гонял по земле листья, закручивал их в вихри, которые то затихали, то вспыхивали с новой силой.

Они прошли через заросли под старой пихтой и вышли на поляну, где росли дикие белые ели – десятки стройных деревьев, спрятавшихся под широкими кронами кленов. Землю покрывал плотный ковер из мягкой хвои, зеленого мха и стелющихся побегов дикой зелени – ступить было некуда, чтобы не примять что-то живое.

– Уже пора елку выбирать, а снега все нет, – сказала Мими.

– Год сухой, – ответил Джон.

– А мы вернемся к Рождеству? – спросила Хильди, собирая в охапку хвою. – Мне можно будет помогать с венками?

Ели сменились колючим можжевельником, а на земле вместо зелени стали попадаться пожухлые рыжие папоротники. Внезапно они выбрались через пролом в каменной ограде на открытое пространство, где их встретил холодный, пронизывающий ветер и ослепительное солнце. Кладбище было таким же, каким его оставила Мими, только земля, которую она тогда расчистила, теперь выгорела до пепельно-серого. Из почвы местами торчали сухие закрученные усики ядовитого плюща.

– Иногда мне кажется, зимой спокойнее – ничего не растет, – сказала Мими.

Хильди застыла, глядя на надгробия. Никогда прежде они не казались такими четкими и близкими.

– Там дедушка?

– Не подходи ближе, – сказала Мими. – Там до сих пор опасно – ядовитые корни.

Джон, у которого здесь покоились отец, дед и прадед, даже не глянул на кладбище. Он стоял на холме и смотрел вниз – на выцветшее пастбище, обветшалый дом и темную гладь пруда.

Мими подошла и встала рядом, слегка коснулась его плечом. Он раздраженно дернулся и отступил в сторону.

– Куда ты вообще собралась? Думаешь, где-то еще для нас найдется место?

– Но ты ведь сам говорил… – начала Мими.

– Мы можем переехать в грузовик и притвориться, что это теперь наш дом, если тебе так хочется. Но сосны наши никто не тронет.

– Может, он их и не тронет.

– Я сказал: я не дам их тронуть, – ответил Джон.

Его глаза, цвета сухой травы и песчаной земли, смотрели уверенно. Глаза Мими отливали синевой неба, что простиралось над этой землей до самого горизонта.

– Мы все-таки едем? – тихо переспросила она.

Джон кивнул. Он провел рукой по коротким кудрям Мими и поднял Хильди на руки. Девочка прижалась к нему и уткнулась лицом в плечо, прячась от холода. Все трое двинулись вниз с холма, навстречу резкому ветру.

Они поели, и Мими убрала остатки еды и посуду в коробки – даже перелила в бутылку оставшийся суп. Ма молча сидела в садовом кресле, сложив руки на коленях. Джон сосредоточенно строгал палку, а Хильди и Лесси настороженно смотрели на взрослых, чувствуя приближение отъезда.

Мими взяла веник и принялась подметать дом. Следующим сюда явится Дансмор. В груди вспыхнула ненависть, но вместе с ней – желание, чтобы, когда он придет за