Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

все добропорядочные граждане. Еще подстрелишь кого нечаянно, размахивая этой штукой.

Гор нехотя положил пистолет на заднее крыло трактора и принялся за работу. Перли закрыл окно, облокотился на руль в ожидании.

– У Дансмора что, стекло пуленепробиваемое? – спросил Джон. – Он, видать, не сильно тебе доверяет.

Гор резко смахнул пистолет с крыла. Сжимая его обеими руками, будто тот был слишком тяжел, он направил ствол прямо на Джона. Мими вскрикнула.

– Заткнись! – прикрикнул на нее Гор, поднял руки и спустил курок.

Пуля пробила окно на втором этаже, оставив в стекле ровное круглое отверстие с паутиной трещин.

Джон, не шелохнувшись, скрестив руки, смотрел, как Гор запрыгнул в кабину. Грузовик тронулся. Перли не рванул с места, как, наверное, хотелось бы Гору. Он поехал не спеша, осторожно, помня о громоздком тракторе, который опасно раскачивался позади них по проселочной дороге, неуклонно удаляясь от дома Муров.

– Чего ты добился? Нам теперь остается только одно – уехать! – прокричала Мими, когда он вернулся в дом.

Она бросилась было к нему, но резко остановилась.

– Ты не имеешь права так рисковать собой, – выкрикнула она. – Не имеешь права!

– А он не имеет права трогать тебя, Ма и Хильди!

– Тогда увези нас отсюда! – взмолилась Мими.

– Мы не будем спасаться бегством, – ответил Джон, повышая голос.

– Будем! – выкрикнула в ответ Мими. – Будем! Будем!

Джон посмотрел на нее сверху вниз – и вдруг рассмеялся.

– Перестань! – воскликнула Мими.

Она попыталась схватить его, чтобы заставить замолчать, но он увернулся и рассмеялся еще сильнее, сгибаясь пополам от хохота.

Мими размахнулась и со всей силы ударила его кулаком в плечо.

– Ой-ой, – сказал Джон, давясь от смеха. – Ну хватит уже, правда.

Мими отступила, ее глаза наполнились слезами. Она стояла и плакала, не закрывая лицо руками, глядя на Джона в полном недоумении.

– Не устраивай сцен, – сказал он, потирая плечо. – Поеду куплю что-нибудь к ужину на День благодарения.

Джон включил передачу и помчался по дороге с такой решимостью, что от воодушевления принялся отбивать ритм по рулю. Однако чем дальше он отъезжал от дома, тем ярче и четче вставали перед ним образы трех бледных лиц. Казалось, он чувствует, как тяжело и тревожно они дышат, будто прямо у него за спиной.

С делами он справился быстро. В лавке Линдена залил полный бак, купил курицу, связку бананов и галлон молока. Фанни дала ему сдачу и упаковала покупки, не переставая рассказывать новости своим обычным скучным монотонным голосом.

Джон ничего не говорил, но все слышал. От одной мысли, что его семья одна, далеко, сжалось в груди.

Как только он выехал с Центральной площади, выжал газ до упора. Старенький пикап заносило на поворотах, гравий с треском летел из-под колес. Он подъехал почти к самой двери, выскочил из кабины и вбежал в дом. На пороге резко остановился.

Ма сидела за столом, чистила картошку. Мими устроилась на скамье у печки, качала на руках Хильди и негромко пела ей песенку про алфавит. По лицу жены он понял – о том, чтобы уехать, она пока говорить не станет. Теплый свет лампы разливался по комнате, наполняя ее уютом и оживляя все краски в этот блеклый послеполуденный час.

– Все в порядке! – воскликнул он, сам не ожидая такого прилива радости.

– Если это можно так назвать, – спокойно ответила Ма.

Джон выложил покупки на стол.

– Хоть раз поедим как люди. Все-таки День благодарения – праздник как-никак. Вы бы знали, как пахло едой в кухне у Линдена!

Мими пересчитала монеты в банке, когда он отдал сдачу.

– Сто тридцать два. За неделю минус пятнадцать. На сто тридцать два особо не проживешь.

– Ну что ж, – ответил Джон. – Лучше, чем ничего.

Он был в приподнятом настроении. Дом казался ему особенно родным и уютным.

– Дурак этот Джим Кэрролл. Сначала ребенка упустил, а теперь и землю. Взял оставшихся детей да и уехал. Эмми определили в лечебницу у Кольца, а сами подались неизвестно куда. Даже она не знает.

– Это она так говорит, – заметила Мими. – А сама понимает, что для них лучше.

– У Кэрроллов акров сто земли, все расчищено, – сказал Джон. – Дансмор сможет неплохо накосить. В основном бабла.

– Как ты можешь шутить? – устало спросила Мими.

Но Джона было не остановить. За ужином он говорил без умолку, а потом играл на полу с Хильди, катал ее на спине, фыркал и рычал, отчего та хохотала еще громче. Мими хмурилась, Ма взяла свои костыли и молча вышла.

Уложив Хильди спать и устроив Ма в гостиной, Мими почистила зубы, завернула два кирпича с плиты в полотенца, чтобы согреть постель, и обошла дом, проверяя, надежно ли заперты все задвижки, которые она поставила. Джон вошел в комнату с белой рубашкой и парадным костюмом в руках.

– Мне надо помыться.

Мими застыла на месте, прижимая к груди кирпичи.

Джон повесил костюм на крючок у двери, вылил воду, оставшуюся в ведрах под раковиной, в большой котел на плите, взял пустые ведра, отпер заднюю дверь и пошел к колодцу.

Порыв ледяного воздуха привел Мими в чувство: она положила кирпичи на плиту, открыла заслонку, так что огонь с ревом взметнулся, согревая кухню, и сняла большой оцинкованный таз с крючка у подножия лестницы в погреб. Она повесила чистое полотенце на веревку высоко над плитой – пусть греется.

Когда Джон вернулся с водой, она спросила:

– Куда это ты собрался?

– Хватит терпеть этого Перли, – ответил Джон. – Давно пора кому-нибудь с ним разобраться.

Джон выехал в пять утра, но планы его несколько изменились. Он надел темно-зеленые рабочие брюки и фланелевую рубашку в красно-черную клетку, в которой обычно ездил в город.

– У Перли в Конкорде полно знакомых, – сказала Мими. – Наткнешься вдруг на кого-то из них, и что нам делать? Я, Ма и Хильди останемся тут без связи и без машины. Все, что ты хочешь сказать, можно передать и по телефону – незачем ехать туда лично.

По его внешнему виду нельзя было понять, куда он направляется, и все же, проезжая мимо темных домов по тридцать седьмому шоссе, он не мог отделаться от ощущения, что за каждой опущенной шторой прячутся глаза, следящие за любым его шагом. Он ехал не спеша, настороженно вздрагивая от млейшего проблеска света в лесу вдоль дороги. Он пытался себя убедить, что нет ничего странного в том, чтобы поехать в Конкорд днем. Обычно он бывал там хотя бы раз в месяц – ездил за запчастями или по другим делам. Тем не менее на этот раз Джон решил выехать до рассвета и вернуться уже затемно.

Он свернул на автостраду и разменял пятидолларовую купюру на мелочь у кассира на платном участке. В Конкорд въехал почти на рассвете. Широкая главная улица была почти пуста. Не останавливаясь, он проехал город насквозь и поехал дальше. На окраине он нашел