Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

по проселкам и подъехал к Харлоу с севера – откуда его бы не ждали, даже если бы кто-то следил за дорогами. Последнюю часть пути он ехал лесными дорогами, петляя мимо старых ферм и нескольких новых коттеджей, надеясь, что его никто не заметит. Когда он добрался до дороги у дома Когсвелла, до вечера было еще далеко. День стоял серый, промозглый.

Когда грузовик медленно тащился вверх по склону – в каких-то пятнадцати шагах от входа в дом Когсвелла, – Джона потряхивало от напряжения. Он знал, что Джерри или Микки, кто-то из них вполне мог сейчас следить за ним, ведя его на прицеле двустволки. Впрочем, Когсвелл и так бы узнал его грузовик, даже в темноте.

На полпути вниз по склону дорога расширялась там, где раньше был въезд к старой усадьбе Уайлдеров. Джон свернул и съехал на обочину. Достал из кузова пустую канистру и кусок пластиковой трубки. Один конец он опустил в бензобак, другой – взял в рот и осторожно потянул, стараясь не хлебнуть бензина. Когда топливо пошло, он направил струю в канистру и слушал, как она наполняется – звук напоминал ручеек на утесе за пастбищем. Когда канистра наполнилась, он поднял конец трубки над головой, чтобы остатки бензина стекли обратно в бак.

С канистрой в руке он прошел по заросшей дорожке, спустился в подвал, который к осени совсем высох, но зарос малинником. Нащупал в старой каменной кладке нишу, где Уайлдеры когда-то хранили молоко и масло. Выгреб набившиеся листья, поставил внутрь красную канистру и засунул листья обратно – так, чтобы ничто не выдавало ее присутствия.

Вероятно, усадьба Уайлдеров сгорела. Такое случалось с фермерскими домами. Что бы там ни произошло, эта земля принадлежала Мурам еще со времен Гражданской войны. Клены, когда-то посаженные каким-то давним Уайлдером в честь свадьбы, разрослись так, что ветки касались бы крыши – будь дом на месте. Когда Джон был мальчишкой, вокруг были одни кусты, а теперь стояли буки и клены толщиной в добрые восемь-девять дюймов, а тополя уже доживали свой век. Ма помнила времена, когда усадьба Уайлдеров и вовсе была пастбищем, с которого открывались виды во все стороны.

Когда дом сгорал, печная труба еще какое-то время торчала, как башенка из детских кубиков. Позже, в одну из весен, раствор окончательно вымывало, кирпичи начинали осыпаться, и к лету на месте дома оставалась ровная яма, выложенная по периметру камнями фундамента, а в ней – куча чистых красных кирпичей. Джон такое видел не раз. Потом из-под кирпичей пробивались дикий виноград и ядовитый плющ, а следом почти в одночасье вырастали тонкие деревца. Иногда кто-нибудь уносил кирпичи – вымостить дорожку или террасу, – и от дома оставалось одно лишь имя. «Старая усадьба Муров. Что там, интересно, стряслось?» – спрашивали люди друг друга.

Но нет, Перли было нужно другое. Он задумал сделать все дорогим, современным, роскошным. Местом для развлечений, а не для труда. Натянуть по воде канаты с яркими поплавками, вставить в амбар большие панорамные окна, расставить таблички с надписью «Перли Паркс», устроить подъемники на склоне бывшего пастбища, заасфальтировать двор для парковки спортивных машин и импортных универсалов. Превратить эту землю в место, куда ни один Мур не посмел бы ступить ногой.

Джон въехал во двор на закате, с последними лучами солнца. Лес уже потемнел, пруд тускло поблескивал, широкое пастбище за домом окутала серая дымка. Из окна кухни струился мягкий желтый свет керосиновой лампы, из трубы тянулся тонкий дымок, почти черный на фоне неба. Мими увидела мужа через стекло, бросилась к нему по тропинке в одной рубашке, без куртки. Он обнял ее и крепко прижал к себе – так, как делал это нечасто. Застенчиво рассмеявшись, она выскользнула из его объятий, повела его в дом, ни о чем не спрашивая.

Только за ужином она спросила:

– Ты поговорил с ним?

Джон покачал головой.

– Они все так устроили, что никак не поговоришь. А полиция… Хочешь пожаловаться – а тебе: сунь сначала голову в петлю, тогда и приходи. Первый, кто вообще дал мне слово вставить, с ходу начал расписывать, какое это для нас счастье – Перли Дансмор.

– Джон! – воскликнула Мими. – Ты ж не сказал, кто ты?

Он снова качнул головой.

– Пойми, он всего за неделю подмял под себя Гора – парня, который с детства живет в паре домов от нас, – так что любых чужаков вмиг обведет вокруг пальца.

Они сидели за столом молча. Ма даже не притронулась к еде. Хильди тихонько слезла со скамейки и ушла в гостиную, никто ее не окликнул.

Мими вздохнула.

– Ну вот, сам видишь. Остается только одно – уехать.

– Может, так, – пробормотал Джон. – Может, так и есть.

Все выходные они возились с грузовиком. Джон нашел старую ржавую пилу, висевшую на крюке высоко в сарае, и банки с гвоздями – хоть и заржавевшими, но вполне годными. Мими работала с энтузиазмом: продумывала, где что разместить, просила сделать полки, представляла, как все будет выглядеть, беспокоилась, как уберечься от холода. Хильди была в восторге от предстоящего путешествия. Они обшили заднюю часть кузова досками, соорудили двускатную крышу, так что Мими могла стоять почти в полный рост. Окна делать не стали – только одно маленькое, в сторону кабины. Сзади прикрепили откидную дверцу на петлях.

Ма сидела на диване у окна в гостиной, пытаясь через открытую дверь амбара разглядеть, чем они там занимаются. Она по-прежнему не расспрашивала о ходе дел, но уже не твердила, что никуда не поедет.

В понедельник утром Джон сказал:

– Поедем сегодня ночью, ближе к утру.

Они прикинули размеры и выяснили, что диванные подушки, на которых Ма обычно спала, поместятся вдоль передней стенки их нового маленького домика. Мими обрадовалась.

– Это будет как кусочек дома для Ма и Хильди.

Они сложили в грузовик кухонную утварь: посуду, ведра, миску для Лесси. Поставили ящик для дров и наполнили его тонкими поленьями – для жестяной печки, которую собирались купить, как только окажутся в безопасности, подальше отсюда. Занесли постельные принадлежности: все одеяла, но только один матрас, их собственный. Хильди должна была спать вместе с ними. Собрали все запасы еды, но пока оставили их на кухне – боялись, что продукты замерзнут. Мими связала узлы с одеждой и собрала коробку с разными мелочами, чтобы Хильди было чем играть в дороге.

К двум часам дня, неожиданно для самих себя, они поняли, что все готово. Оставалось лишь ждать. В кухне было тепло и тихо. Джон сидел, как обычно, на скамье у плиты, держа Хильди на коленях. У его ног лежала Лесси, тихо поскуливая во сне. Мими стояла у задней двери и смотрела