Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

несколько поздних кабачков. Набрали несколько корзин яблок, хоть и червивых. Пресс для сидра уже ушел с молотка, так что Мими нарезала их на куски и часть яблок пустила на пюре, остальные развесила на чердаке на просушку.

Окна в гостиной и на кухне затянули пленкой от холода. Каждый день они ходили в лес и приносили вязанку дров. Джон забрался на крышу с мешком кирпичей на веревке и прочистил дымоходы, а потом они вместе с Мими разобрались с мышеловками за печкой.

Мыться в пруду стало слишком холодно. По субботам они грели три больших котла воды и наполняли жестяную ванну. Сначала мылась Ма, потом Хильди, а уже после – Мими и Джон. Мими согревала миску воды и, уговаривая и ворча, мыла Хильди ее светлые тонкие волосы.

Листья начали опадать с деревьев, и мир вокруг дома словно уменьшился: пруд, сосны у дороги, край пастбища – все стало ближе, резче, обнаженнее. Мими принесла с улицы в кухню старое садовое кресло, чтобы Ма могла сидеть там в тепле.

Джон сходил к жене доктора сказать, что коров у него больше нет.

– Что это все от коров избавляются? – удивилась миссис Хастингс. – Смотрю, у Лавлейса с Роузом тоже коров не осталось. Говорят, все уходит с молотка. Наверное, хорошую цену выручили?

Джон стоял перед ней, вспоминая чек на пять долларов, который получил за двух хороших дойных коров.

– Да, наверное, мы платили не слишком много, – произнесла она с легким раздражением. – Масло, конечно, было хорошее, не спорю. Но теперь, видимо, это просто невыгодно.

– Доктор, – сказал Джон, – он наверняка понимает, что творится. Все эти…

– Что? – перебила миссис Хастингс. – Инфляция? Если ты про Харлоу и эти аукционы, то скажу прямо: мы так и не поняли, что у вас, местных, в голове. Как вообще можно понять тех, кто и пальцем не пошевелит, чтобы выбраться из ямы? Всё как с этим маслом – никто больше не хочет честно работать.

Она распахнула заднюю дверь и хмуро уставилась на Джона, давая понять, что ему пора уходить.

Джон задержался в дверях, встретив ее презрительный взгляд.

– Знаете, мэм, при всей вашей учености понимаете вы не так уж и много.

Когда Хильди отправилась спать, Джон высыпал деньги из керамической банки над раковиной и пересчитал их, как делал не реже раза в неделю.

– Сто семьдесят три. И сотня на счету.

Никогда еще они не встречали зиму с такими скудными средствами.

– Шесть долларов в месяц за телефон, который никогда не звонит, – проворчал он. – Не думаю, что меня в этом году позовут чистить снег.

– А вдруг что-нибудь случится? – спросила Мими.

– От телефона все равно толку немного, – сказала Ма. – Без телефона жили себе спокойно, когда Джонни мальчишкой был. Без некоторых вещей вполне можно и обойтись.

В доме стояла непривычная тишина. Ма больше не ворчала и практически не вставала с дивана. Ночью спала у теплой печки, а по утрам к ней забиралась Хильди. Они вдвоем играли в магазин или в дочки-матери. Иногда предавались воспоминаниям, как бабушка была маленькой, – и Хильди очень скоро пересказывала эти истории не хуже самой Ма. Они вырезали картинки из старых журналов, что десятилетиями пылились в сарае, и клеили из них красивые коллажи на мучной клейстер. Иногда вместе смотрели «Улицу Сезам». Однажды Ма целую неделю трудилась над двумя куклами, сшивая их своими негнущимися пальцами из лоскутков, которые по счастливой случайности ускользнули от внимания аукциониста.

– Временами мне почти хочется, чтобы она снова начала во все вмешиваться, – тихо сказала Мими.

– Совсем старушкой стала, да? – спросил Джон. – Все принимает так спокойно, будто это ее уже не касается. Когда он ствол на меня навел, вот тогда до нее дошло. Поживем – увидим, насколько она на самом деле миролюбива.

Хильди не всегда была послушной и покладистой. Она терпеть не могла покидать свой теплый уголок и идти с Джоном и Мими в лес за дровами. Она ныла и жаловалась, пока Мими не взрывалась криком. Тогда Хильди бросалась на пол и заливалась слезами. Потом они отправлялись в лес молча – Джон нес Хильди на плечах, а она дулась и всем своим видом показывала, как ей холодно.

Джон делал зарубку на стволе бензопилой, Мими отводила Хильди в сторону, подальше от опасности. Когда Джон пропиливал толстый ствол, она нажимала на клин, чтобы дерево упало в нужную сторону.

На земле поваленные деревья казались гораздо длиннее. Мими обрубала ветки топором, а Джон, используя мерную палку, распиливал стволы на отрезки по девять футов. Вместе они складывали получившиеся чурки на дровяные сани. Когда набиралась полная упряжка, тащили груз трактором к дровяному сараю.

Похолодало, и они принялись колоть тяжелые чурки. Сырые дрова распиливали на поленья поменьше и складывали их в сарае отдельно от прошлогодних сухих.

– Лучше все распилить на этой неделе, – сказала Мими во вторник. – Вот увидишь, в этот раз он придет за пилами.

– Пилы я не отдам, – отозвался Джон. – Это уже за гранью.

– А когда коров уводили, было еще приемлемо? – тихо спросила Мими.

На следующий день не стали колоть дрова, как обычно. Не говоря ни слова, они провели целый день в лесу, каждый со своей бензопилой, распиливая стволы на нужную длину. А в четверг Джон, не моргнув глазом, отдал пилы. После этого ходить в лес стало незачем, так что остаток недели они кололи дрова и складывали их в поленницы.

Джон забрался на крышу и поставил заплату на жестяную кровлю там, где она проржавела насквозь. Мими выкопала из промерзшей земли пару мешков картошки, уложила ее в солому и спрятала в подвале за пустыми стеллажами. Они продолжали варить и консервировать последние поздние тыквы и немного мангольда. Диван Ма придвинули ближе к печке в гостиной, а на кухне весь день поддерживали огонь.

Хильди рисовала пальцем узоры на запотевших от инея окнах, и все поглядывали в окно – ждали настоящих снегопадов.

Охотничий сезон начался во вторник. Машины выстроились вдоль дороги, некоторые с номерами из других штатов. Хильди, взобравшись на ящик у окна, смотрела, как молчаливые фигуры в красном снуют между деревьями. Ее не выпускали за пределы двора, да и взрослые старались не выходить без нужды из дома. Изредка они откликались на стук в дверь – очередной чужак просил разрешения оставить машину во дворе. Время от времени из леса доносился сухой, резкий звук – одиночный выстрел.

В среду глубокой ночью они проснулись от стрельбы где-то совсем рядом. Очередь из дюжины выстрелов прогремела одновременно, стреляли из нескольких ружей сразу. Хильди пришла к родителям, волоча за собой одеяло.

– Мам, – прошептала она. – Охотники и ночью приходят?

– Иногда, Хильди, – ответила Мими, напряженно вслушиваясь в темноту за окном. – Когда хотят подстрелить