Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

Подумал Богдан и ответил:

– Хорошо, забирай. У меня есть престол, для чего мне яйцо великана-бродяжки?

Так сказал, и велел принести то, искомое, белое, точно ромашка, яйцо. От яйца пахло хлебом и черной печеной золой.

Взял яйцо тогда Раду, засунул в мешок. И пришел к великану. Унылый, пустой машурдал посмотрел на него. Протянул к нему страшную длань.

– Отдавай! – прорычал он сквозь зубы.

Но Раду сказал:

– Назови мне сначала секрет, как убить злого Ганса. Тогда и отдам.

И назвал великан. Тот секрет придержала в дупле осторожная белка, запрятала в семечко. Этим раскидистым летом то малое семечко тихо вдохнул великан и, узнав этот мрачный секрет, стал еще беспокойней. И вот, выдыхая паскудное семечко, он расставался с секретом.

– Есть в реке ниваши, – говорил он, – с зеленою, толстою кожей и ржавыми, точно огонь, волосами. Они все колдуны, как один. И какой-то из них обучал короля Сигизмунда неверной алхимии. Этот король возгордился. Назначил себя самым лучшим алхимиком, тем возвеличив. Тогда его скромный учитель решил ограничить зазнайку. И как-то явился к нему, отнырнув из веселой реки. Стоит помнить, что каждый ниваш обладает чудеснейшим свойством: выбрав блеклую душу, сажает ее в некий прочный предмет, а потом забавляется, видя, как стонет душа. Вот, и так поступил этот самый ниваш с королем Сигизмундом, украв его душу (с тех пор тот король почитался бездушным) и прочно запрятав ее в эту самую вещь. Но в какую – не знаю. Спроси у него, ниваша.

Засмеялся.

– И, в общем, душа короля, заточенная в этом предмете, настолько мощна, что способна и Ганса повергнуть. Когда пожелает того. Отыщи эту душу, – сказал великан и тянул к Раду долгую руку. – Давай мне яйцо!

И отдал тогда Раду. Взял яйцо великан и разбил. Из него вышла важная курица с черным немым хохолком. Посадил великан на плечо эту курицу, с ней говоря. И она отложила большое яйцо. Проглотил его враз великан и взбодрился. Грохоча, как лавина, пошел он к высокой горе, и раскрылась гора, и пустила к себе великана.

Вместе с лютой косматою тенью.

…Лишь перо на дороге. Точеное, будто кинжал, и такое же темное.

Его звали Ут (точно ветер вздыхает в трубе), он был толстый ниваш с бородою по пояс, зеленой от тины. Ут жил в Яломице. Протяжная эта река свое тонкое, будто иголка, начало брала где-то в синих Карпатах, в конце же сливалась с Дунаем. На долгой осенней седмице, когда стылый ветер гоняет листву по реке, Айша, чуткая, будто вода, наконец-то увидела Ута.

Ут был занят. Он прочно сидел на усталой коряге и ладил дырявую сеть. Выходило неловко. Стоит помнить, что ноги зеленых, подобно стоячей воде, нивашей – суть косматые лапы с большими копытами, руки их – суть такие же лапы, но вместо копыт – перепонки. Так те ниваши могут плавать, как юркие, скользкие рыбы. Ут был стар, его память, заросшая ряской, держала в себе сотни тысяч имен, и одно из них тотчас всплыло на поверхность, когда он увидел ее, свою Айшу.

– Моя ученица, – сказал тогда Ут. – Так прекрасно, что мы снова встретились. Твое милое, будто ракушка, лицо – не меняется с возрастом. Столь же чудесно, как было тогда, когда ты приходила учиться ко мне. Помнишь? Этот текучий Дунай…

Айша вспомнила. То было полвека назад или даже чуть больше. Она была юной и жадной ко всем новым знаниям. Остро искала ответ на глубины вопросов. И эти тревожные поиски ясно вели ее к сильной проворной реке. Там, на долгом прозрачном Дунае, она вышла к берегу в черных корягах и тихо звала. Она знала призывное слово, знала слово обратное. Все слова ее знаний вмещались во рту. Вот, услышав, пришел этот древний ниваш. И сказал, что согласен учить, но за это ученье потребует плату. Что может отдать ему Айша? Так, этим полуденным, звонким Дунаем, спросил ее старый ниваш. И назвал свое имя, подобное вздоху в трубе, – Ут. Она же сказала, что может отдать свою кровь, но не душу. Душа ей ценна. А ниваш засмеялся, и толстые губы его задрожали, подобно бегущей воде. Он сказал, что согласен на кровь, а душа остается при ней. И тогда Айша вынула нож. С красной, точно костер, рукоятью. И резала левую руку. И поила его юной, быстрою кровью. Ведь в старости кровь не ценна, она станет густой и ленивой. У юных – весьма любопытная кровь…

– Ты была любопытной, – заметил ниваш, – и брала мои знания, будто песок, прибирающий воду. Я долго учил тебя – слову дневному, ночному и тайному. Такожде – зеленому слову травы. Ты запомнила все. Но сейчас твои знания снова взыскуют ко мне. Для чего ты пришла? И зачем с тобой кто-то еще? Он желает учиться? Я ему откажу. Он такой же старик, как и ты. Время ваших познаний ушло. Я учу молодых.

И тогда беспокойная Айша сказала:

– Нет, он хочет ответ на вопрос. Это важный вопрос. Для того чтоб задать его, я отыскала тебя. А на поиски тратились годы. Только ты можешь дать нам ответ. Мы надеемся.

Так говорила она.

Ут сказал:

– Задавайте. По старой, запутанной памяти, этот ответ не придется оплачивать важным для вас. Можно выдать неважное. Что вы решите?

И Айша достала щенка. Он испуганно прятался в шали, он был тощим и мокрым от страха. Голубые глаза его блекло смотрели в лицо ниваша. Извиваясь, подобно веревке, щенок закричал.

– Это малый подарок. – И Айша склонилась. – Возьми его глупую кровь, мастер Ут.

Ут принял подарок. Огромные белые зубы его обнажились, подобно кинжалам. И прянули к шее щенка. Должно знать: только спелая кровь может явно содействовать, любят ее ниваши. Так-то: малая жертва суть кровь приведенных животных, большая же – кровь человека.

Насытившись, Ут говорил:

– Вот теперь задавайте вопросы. Я честно отвечу.

И был благодушен.

А Раду сказал:

– Добрый Ут! Расскажи нам, где прячется злая душа короля Сигизмунда! Один из твоих соплеменников явно забрал эту душу и спрятал в искомый предмет. Я хотел бы найти его. Такожде – выпустить душу на волю. Она мне нужна. Лишь душа короля, закаленного воина, может справиться с Гансом-бродягой. Тот крысиный король – лютый враг мне. Желаю его извести.

Ут расплылся в прозрачной улыбке:

– Несложный вопрос. Я учил короля Сигизмунда. И я же его наказал. По обычаю, мы, речные холодные братья, прячем