Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

— ворот рубашки расстёгнут, челюсть присыпана тенью щетины. Его глаза сразу нашли её, затем метнулись к свёртку в руках.

— Это оно?

Она кивнула. — Быстрее, пока тёплое. После рассвета оно потеряет силу.

Следом появился Кайус — гладко выбритый, собранный, но глаза его выдавали. — Хирурги готовятся, — сказал он. — Осталось недолго.

Он приблизился, обхватил её руку и осторожно принял сосуд из пальцев.

— Что бы ни случилось, — пробормотал он, — спасибо. Арк будет знать, что вы сделали всё возможное.

Имя резануло. Кассия сжала губы.

— Как он? Арк. С ним всё хорошо?

Роудс переглянулся с Кайусом.

— Он внутри. Не выходил из палаты с тех пор, как привезли отца.

Она закрыла глаза. Где-то за этими дверями Арк ждал. Страдал. Боялся. А она не могла держать его за руку, стоять рядом и притворяться, будто всё будет хорошо.

— Просто… проследите, чтобы отец выпил эликсир, — прошептала она.

Кайус кивнул и исчез в коридоре. Кассия стояла и смотрела ему вслед, а сердце умоляло последовать.

Позади заговорил Роудс — тихо, низко, словно всю ночь сдерживал слова.

— Он влюблён в вас. Вы ведь знаете?

Она удивлённо обернулась.

Он на неё не смотрел. Глядел в дальний конец коридора, где исчез Кайус.

— Вслух он этого не говорил. Возможно, никогда и не скажет. Но мы рядом с ним двадцать пять лет. Видели, каков он со всеми остальными и каким становится возле вас.

Наконец Роудс встретил её взгляд.

— Поверьте. Так не смотрят на человека, который ничего для тебя не значит.

Горло Кассии сдавило.

— Как человек смешанной крови, вы и сами знаете, что существуют два Мередита, — наконец сказала она. — Сэр Элиос дал вам имя, защиту, место в Книге Имён Элиосов. Я рада за вас. Но моя история иная. Я Безродная. Люди видят, кто я, и решают, кем мне позволено быть. Я уже перестала пытаться объяснить.

Голос смягчился.

— Я его люблю. Больше не стану это отрицать. — Она посмотрела в коридор. — Но его отец борется за жизнь. Весь оставшийся ему покой не должен быть омрачён мной. И я не стану разрывать Арка пополам, вынуждая выбирать между мной и теми, кому он сейчас нужен.

Она встретила взгляд Роудса.

— Позаботьтесь о нём. Прошу. Будьте ему другом, как всегда.

Он некоторое время изучал её — во взгляде промелькнуло нечто нечитаемое, будто впервые увидел Кассию по-настоящему. Затем шагнул вперёд, широкая фигура накрыла её тенью. Ладонь нашла её руку — тёплая, крепкая.

— Мне всё равно, что говорят другие, — прогрохотал он хрипло. — Мисс Аура, вы первоклассная ведьма. И выдающийся человек.

Кассия моргнула, глаза снова защипало.

— Спасибо, — прошептала она. — Для меня это значит больше, чем вы думаете.

Она мягко высвободила руку, развернулась и пошла по коридору.

И не оглянулась.

37

АРК

В больничной палате Арк стоял у изножья, скрестив руки и не отрывая глаз от бледной груди отца, слабо поднимавшейся и опускавшейся. Медсёстры деловито двигались вокруг, проверяли показатели, шептали стабилизирующие заклинания. Эльф-физиомант с фиолетовыми глазами, приглашённая сэром Харландом, спокойно совещалась с хирургом-человеком, своим партнёром в этой сложной операции, над парящим изображением отцовских органов.

Мать стояла у изголовья, положив ладонь отцу на плечо. Оромон застыл у двери — слишком неподвижный для спокойствия.

Арк молчал. Всё внутри было натянуто, как перетянутая тетива. Он ненавидел происходящее. Ненавидел больницы. Ненавидел собственное бессилие. Под кожей пылала мощь — и всё же даже она не могла остановить угасание отца.

В основании шеи вспыхнуло тепло — резкое, безошибочное. Дыхание перехватило.

Кассия.

Всё в комнате утратило значение, утонуло в притяжении под рёбрами, тащившем его к двери. Арк стиснул челюсть, удерживая её имя.

Затем тепло начало угасать — медленно отступало, словно переплетённые с его пальцы один за другим высвобождались. Она уходила. С каждым её шагом метка тускнела, пока пламя не превратилось в шёпот, а шёпот — в боль, до которой он не мог дотянуться.

Стук в стеклянную дверь вернул его. Снаружи стоял Кайус и жестом звал выйти. Арк в последний раз посмотрел на отца и последовал за ним.

В коридоре Кайус протянул толстую стеклянную склянку, обёрнутую тканью.

— Это принесла мисс Аура. Велела передать, чтобы вы дали отцу. До начала операции.

Арк моргнул.

— Она была здесь.

Кайус ровно встретил его взгляд.

— Лично передала мне. Сказала, что важно напоить этим твоего отца.

Горло Арка сдавило. На мгновение он не мог пошевелиться. Склянка грела ладонь, аквамариновая жидкость ловила приглушённый свет.

— Она проделала весь этот путь, — хрипло пробормотал он. — Почему не пришла ко мне сама?

Он поднял голову и на одно безумное мгновение решил, что бросится за ней. Погонится через город, мимо праздничных огней и скользких от снега улиц, лишь бы…

— Она уже ушла, — раздался позади глубокий голос Роудса. — Не хотела усложнять вам обоим.

У Арка перехватило дыхание. Разумеется. Вся Кассия в этом — до последнего бескорыстна, даже если больно. Даже если страдала именно она.

Он смотрел на склянку в руке, её тепло медленно просачивалось сквозь перчатку, слабые следы магии всё ещё цеплялись за стекло. Никому не требовалось объяснять ценность жидкости. Арк не знал, что Кассии пришлось сделать, чтобы её сотворить, но знал саму Кассию.

Знал, что она влила себя в этот дар, превратив надежду в синюю жидкость.

Он не позволит пропасть ни единой капле.

Сжав челюсть, Арк повернулся и вошёл обратно через двери отделения. Хирург подняла голову. Женщина-человек с посеребрёнными висками и безошибочной уверенностью той, кто держал жизни между пальцами.

— Мы почти готовы, — деловито сказала она.

— Я хочу, чтобы отец получил это. — Голос Арка не оставлял места спору. — Но вы можете проверить, не повредит ли оно операции.

Хирург с поднятой бровью приняла склянку, вынула пробку, один раз понюхала и молча передала эльфийской целительнице рядом.

Арк перевёл взгляд на целительницу Вирелинну из дома Селвин. Он знал её лишь по репутации — эльф-физиомант, первой разработавшая магическую суспензионную терапию: всё ещё слишком экспериментальную для медицинской коллегии Мередита, но слишком действенную, чтобы её игнорировать.

Хирурги-люди превосходно владели точными инструментами и передовыми технологиями, но даже лучшие машины не могли победить хрупкость смертной плоти. Тело, измученное болезнью или истончённое временем, могло не выдержать многих часов под ножом.

Здесь в дело вступала магия. Зачарованный стазис позволял мягко приостановить тело — стабилизировать его функции, расширить пределы. Ток крови замедлялся без свёртывания. Боль притуплялась без химической анестезии. Жизненно важные системы сохранялись в хрупком равновесии, позволяя рукам хирурга работать дольше,