Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

Теоретически отец попал в лучшие руки.

Слияние дисциплин всё ещё считалось рискованным. Но когда оно срабатывало, результат граничил с чудом — доказательство того, чего могли достичь Четыре Фракции вместе, если бы только перестали разрывать друг друга.

Вирелинна повертела склянку в ладони, исчезла в коридоре и вернулась через несколько минут.

— Токсинов нет. Смесь стабильна. — Она подняла глаза на Арка. — Обладает целительными свойствами, но ничего подобного я не встречала. Невозможно предсказать взаимодействие с полем стазиса. Смесь может укрепить его или разрушить. Мы не можем гарантировать результат. Если он её примет, последствия — положительные или иные — окажутся вне нашего контроля. — Она удержала его взгляд. — Решение принадлежит пациенту. И семье.

Арк сжал губы.

— Я спрошу его.

Хирург кивнула.

— Если он согласится, мы введём смесь внутривенно. Так магия быстрее всего распространится по организму.

Арк вернулся в палату отца. Когда дверь закрылась, Кассенор медленно открыл глаза. Его взгляд нашёл склянку в руке Арка, и за усталостью мелькнуло узнавание.

— Ах, — пробормотал он; в голосе звучал призрак иронии. — Значит, она сдержала обещание.

Арк нахмурился.

— Обещание?

Губы отца тронула слабая улыбка.

— В ночь бала она нашла меня в зимнем саду. — Пауза, поверхностный вдох. — Сказала… что проведёт ритуал и попросит у морской богини целительный эликсир. Он облегчал страдания её отца.

Арк смотрел на него. Он не знал. Даже не представлял, что тем вечером у неё было на это время.

— Вы успели столько обсудить?

Кассенор наконец поднял взгляд.

— Её трудно не заметить. Твою Кассию.

Горло Арка сдавило.

— Да, — тихо сказал он. — Трудно.

Наступившая пауза была тяжёлой, полной всего, чего они не сказали за долгие годы. Теперь оставались считаные минуты. Как вместить три десятилетия невысказанных слов в горсть минут? Как передать глубину надежды, отчаяния и любви, похороненных так глубоко, когда впереди такое испытание?

Арк подошёл ближе и сел у кровати. Тяжесть мгновения давила, пока сдерживать слова не осталось сил. Он поставил эликсир на тумбочку и взял отца за руку.

— Ты должен вернуться.

Выражение Кассенора не изменилось, но взгляд сосредоточился.

Арк продолжил:

— Я не всегда всё упрощал для тебя. Мы не разговариваем — не как другие семьи. Но я не готов отпустить.

Горло закрылось. Он силой вытолкнул слова.

— Ты никогда не видел, где я живу. Не знаешь, что я делаю, когда не могу уснуть. Я не спрашивал, каким ты был до встречи с матерью — и гордился ли мной после моего ухода. — Челюсть сжалась. — Я годами думал, что для тебя ничего не значу. А оказалось, я просто ни разу не спросил.

Кассенор молчал. Его рука медленно, дрожа, потянулась и легла поверх сжатого кулака Арка.

— Я хочу больше времени. — Голос Арка треснул. — Мне нужно, чтобы ты сражался. Пожалуйста.

Отец долго удерживал его взгляд. Затем посмотрел за плечо Арка, к изножью кровати.

Арк обернулся.

Мать стояла, скрестив руки и подняв подбородок, — с сухими глазами, невозмутимая, как всегда. Рядом Оромон, одна ладонь на раме кровати, костяшки побелели.

— Это просто очередная битва, — сказала она. — Как и все остальные. Лёгкая.

Губы отца изогнулись — та ироничная улыбка, которую Арк видел лишь за обеденным столом, обычно после слов Дельфины, стоивших бы кому-то другому войны.

— Я думал, что после стольких лет наконец услышу от тебя ласковое слово.

Она не дрогнула.

— Ради него тебе придётся вернуться.

Арк видел, как улыбка отца углубилась, став чем-то, что вопреки всему напоминало причину. Убеждённость.

Оромон крепче сжал раму кровати.

— Мы будем ждать, отец. — Тихо. Твёрдо. Арк позволил спокойной силе брата поддержать собственную.

Пальцы отца крепче сжали его руку.

— Тебе не нужно становиться мной, Арк. — Теперь голос звучал тише. — И никогда не было нужно. У тебя есть нечто куда опаснее силы — убеждённость. А теперь появилась и причина.

Арк ответил пожатием.

— Она сдержала обещание, — сказал он, передавая склянку медсестре. — Теперь твоя очередь.

— Что ж, — произнёс Кассенор. — Приступим.

И впервые за эту ночь Арк улыбнулся.

Потому что надежда — потрёпанная и сваренная из морской воды и веры кухонной ведьмы — теперь была в комнате вместе с ними.

38

КАССИЯ

Дни перетекали один в другой. Календарь настаивал, что после операции прошла лишь неделя, но её тело измеряло время иначе: упакованными коробками, выпеченным хлебом, комнатами, из которых медленно уходила наполнявшая их жизнь.

Каждый час она заполняла работой. Сборы в приюте. Требовательный ритм пекарни. Тихая, методичная подготовка собственного дома. На отдых оставалось мало времени, а Кассия заботилась, чтобы на чувства его оставалось ещё меньше.

Метка связи затихла. Не исчезла: если прижать пальцы, всё ещё ощущался слабый уголёк, погребённый глубоко внутри. Но Арк больше к ней не тянулся. Отсутствие маленьких безмолвных импульсов было особой разновидностью горя — словно в комнате, когда-то полной музыки, вдруг воцарилась тишина. Инструменты остались, но играть на них было некому.

Теневые вороны тоже не прилетали. Тишина на месте его голоса вырезала под рёбрами пустоту, которую не могли заполнить ни хлеб, ни занятые руки.

Наутро после операции Роудс прислал сообщение:

«Операция прошла хорошо. Новые органы приживаются. Надежда действительно есть».

Это была лучшая новость за много месяцев. Кассия прочитала её трижды, прижала ладонь ко рту и вернулась к коробкам.

На восьмое утро она проснулась до будильника и не пошла в пекарню. Накануне решила взять выходной. Днём предстояло важное дело, и утро требовалось, чтобы подготовиться.

Руки, как всегда, отказывались бездействовать. Она достала из холодильного шкафа вчерашний костный бульон — варила на ужин детям, но каким-то образом получилось слишком много. Ещё тогда, помешивая котёл, Кассия знала, что лишняя порция не случайна. Перелила её в термос и положила в корзину.

Перед выходом собрала маленький букет в материнском саду. Хризантемы, зимние маки и один стебель серебряной лаванды — упрямые растения, цветущие не в сезон. Выбирала не задумываясь и лишь потом поняла, насколько они уместны. Стойкие. Упрямые. Немного не на своём месте.

Немного похожие на неё и, возможно… немного на Арка.

Поезд до Анджелина в этот час был полупустым. Кассия сидела с корзиной на коленях и смотрела, как за окном размывается покрытая инеем сельская местность. Дважды пальцы тянулись к метке на шее. Дважды она их отдёргивала. От станции пошла пешком — мимо собиравшихся прилавков йольфростской ярмарки, мимо кафе с запотевшими от пара окнами, мимо поворота к «Эгиде и Пеплу». Не свернула. Смотрела прямо, крепко сжимала ручку корзины, пока над