Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

крышами не поднялись бледно-серые башни больницы Марвейл.

Из вестибюля она по указателям добралась до крыла первого класса — тихого коридора с отполированными полами и тёплым солнечным светом. Каждая палата имела широкие окна, лучший уход, который можно было купить в Мередите, и отдельный вид на спокойный вечнозелёный дворик.

Шаг замедлился. Каждый шаг тяжело звучал на ковре, и Кассия невольно прислушивалась ко второму — более широкому, тяжёлому, с ритмом, который узнала бы с закрытыми глазами. Арк мог быть здесь. Наверняка был. Такой сын, как он, не стал бы надолго покидать отца.

При мысли об этом сердце предательски сжалось. Какая-то безрассудная, изголодавшаяся часть хотела завернуть за угол и найти его там — прислонившегося к дверному косяку, с закатанными рукавами и следами усталости под тёмными глазами. Просто увидеть. Просто убедиться, что с ним всё хорошо. Она даже не попросит о разговоре. Одного взгляда хватит.

Кассия едва не рассмеялась. Нет, не хватит. В этом и заключалась проблема. С Арком одного взгляда никогда не хватало.

Она поправила хватку на корзине и продолжила идти. Пришла ради Кассенора — вот задача. Отдать бульон, убедиться, что он выпил, уйти. Повторяла это как рецепт — шаг за шагом, ингредиент за ингредиентом, — потому что рецептам умела следовать. Они не заставляли пульс сбиваться и не вынуждали вспоминать чужое тепло.

Чисто и быстро. Она справится.

Наверное.

Нужная палата нашлась легко. На серебряной табличке двери изящно выгравировали имя: «Лорд Варил Кассенор».

Дверь была приоткрыта, хотя внутри царила тишина. Кассия подняла руку, чтобы постучать, но костяшки ещё не коснулись дерева, когда голос за спиной остановил движение.

— Простите, мисс.

Позади стояла медсестра-эльф в бледно-голубой форме. Говорила вежливо, но твёрдо.

— Мне жаль, Дэймар не принимает посетителей, кроме членов семьи.

Кассия моргнула, на миг растерявшись.

— Понятно. Простите. Я…

Она не закончила. Не была членом семьи. На самом деле нет. Ни в каком смысле, который имел значение для больничных правил, особенно теперь, когда фиктивная помолвка закончилась.

Лицо медсестры оставалось добрым, но непреклонным.

— Если хотите, я передам то, что вы принесли…

— Она моя невестка, — донёсся из палаты голос. Хриплый, ослабевший, но его властность не вызывала сомнений. — Впустите.

Медсестра удивлённо моргнула. Как и Кассия. Затем тихо прочистила горло и отступила.

— Проходите, мисс.

Кассия замерла на пороге, сердце бешеной птицей билось о рёбра. Слово «невестка» эхом звучало как надгробная речь будущему, о котором она мечтала. Странно скорбеть по тому, что на самом деле никогда ей не принадлежало.

Она тихо вошла. Палата совсем не походила на стерильные отделения внизу. Ткани мягких оттенков и тяжёлые бархатные шторы превращали солнечный свет в тёплый янтарь. На полированном буфете стояли хрустальный графин и несколько стеклянных флаконов с зельями, каждый с изящной подписью. Рядом — большая ваза, переполненная белоснежными орхидеями, всё ещё свежими.

Отец Арка полулежал на кровати, опираясь спиной на стопку богато вышитых подушек. Выглядел бледнее, чем она помнила. Операция, должно быть, истощила его. И всё же в глазах оставалась сила — цепкая, упорная.

Кассия уже видела подобное упрямство — наблюдала, как оно цеплялось за хриплые вдохи в ломкие предрассветные часы. Отец. Мать. Люди, которые уже не должны были жить, но продолжали хотя бы затем, чтобы ещё раз доказать судьбе её неправоту.

Теперь она не станет его недооценивать.

Кассия медленно подошла к кровати и опустилась в кресло рядом.

— Вы один, — мягко заметила она.

Он поправился на подушках.

— Дельфина на заседании Совета. Ей по-прежнему приходится поддерживать иллюзию моего полного здоровья. Сыновей, — он выгнул бровь, — я прогнал. У них свои дела. Я больше не при смерти. Справедливо, чтобы они вернулись к собственной жизни.

— Уверена, они хотят составить вам компанию. Провести рядом время, пока ещё могут.

Он фыркнул.

— Не желаю, чтобы меня опекали и кружили рядом, как над умирающей собакой. Забота драгоценна. Я предпочитаю не разбавлять её жалостью.

Золотой взгляд перешёл на неё.

— А вы? Зачем пришли?

Кассия замялась, затем достала из корзины серебряный термос.

— Хотела узнать, как вы себя чувствуете. И принести это.

Он смотрел на сосуд так, словно тот мог взорваться.

— Восстанавливающий костный бульон, — пояснила она. — С цветами шнитт-лука, астральными корнями и горстью очень упрямых трав.

Выражение не изменилось, но молчание затянулось настолько, что Кассия задумалась, не забрать ли предложение обратно. И всё же открыла крышку, налила дымящуюся чашку и осторожно поставила в пределах досягаемости. К её удивлению, Кассенор взял чашку, поднёс к губам и выпил.

Перемена была крошечной, но она заметила, как едва расширились его глаза и чуть выпрямилась спина, когда тепло растеклось по телу.

Уголки рта Кассии приподнялись от удовлетворения.

— Средство от всего. Рецепт из приюта: мы кормим им детей, когда их бьёт озноб.

Когда она предложила добавки, Кассенор ничего не сказал — лишь снова протянул чашку.

Некоторое время они сидели молча. Большой палец Кассии водил по ребру крышки термоса, пока она наблюдала, как поднимается пар. Что говорить Дэймару? Мужчине, повелевавшему тенями и только что бросившему вызов смерти. О погоде спрашивать нельзя — оскорбительно. О здоровье — слишком лично.

— В том шкафу деревянная коробка, — внезапно сказал он, указав на дальнюю стену. — Принесите её сюда.

Она моргнула.

— Простите?

— Коробка. Вы увидите.

Кассия встала и пересекла комнату. Шкаф украшала тонкая резьба в виде лозы, дерево было отполировано до зеркального блеска. Открыв дверцу, она сразу увидела нужное — квадратную деревянную коробку, гладкую, тёмно-красную, с инкрустированными маленькими латунными звёздами.

Она оказалась тяжелее, чем выглядела. Кассия принесла её к кровати и поставила на небольшой столик над коленями Кассенора.

Внутри лежал наполовину собранный пазл: судя по крошечным усыпанным звёздами деталям в бархатной подкладке, карта созвездий.

— Садитесь, — велел он.

Кассия придвинула кресло к кровати и села. Они работали молча, слышались только мягкие щелчки деталей, находивших своё место. Это успокаивало саднящую грудь. В пазле была простая, неоспоримая логика. Задача, которую можно решить терпением и твёрдой рукой, в отличие от прекрасной, беспорядочной катастрофы её жизни.

Его руки двигались медленнее её — всё ещё восстанавливались, — но он хорошо видел форму и пустое пространство. Подход стратега. Намеренный. Требовательный.

Некоторое время Кассия позволяла себе сосредоточиться на пазле, пока не почувствовала на себе взгляд Дэймара. Подняла голову. Он долго молча изучал её с такой пристальностью, что хотелось втянуть плечи до ушей.

— Кто были ваши родители? Вам известно, откуда они родом? — спросил он.

Она покачала головой.

— Они тоже были сиротами. Так и не нашли своих родителей.

Едва слова слетели с