Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

— Так и есть. — После вдоха он добавил: — Возможно, однажды вы её навестите. Она будет рада вашей дружбе.

Несмотря на прожигавший её взгляд брата, Лусиндра улыбнулась.

— Мне бы хотелось.

Арк наконец повернулся к Алдеррату.

— Желаете предложить как рычаг ещё кого-нибудь из родственников?

Ножки стула взвизгнули по полу. Алдеррат вскочил и ударил ладонью по мрамору.

— Вы готовы отказаться от всего ради неё? Ни имени. Ни титула. Ни родословной. Никого за спиной. Вы останетесь без равных. Один…

Арк не повысил голоса.

— Вы видите ту, у которой ничего нет; я вижу ту, у которой есть всё. Если она Безродная, я свяжу себя с ней. Больше мы никогда не будем одиноки.

Губ тронула холодная улыбка. — Оставьте себе династии. Я уже выбрал своё наследие: оно пахнет корицей и кормит детей, через которых ваши дома переступили бы на улице.

Глаза Алдеррата блеснули, и Арк понял: мерзавец ещё не дошёл до конца интриги.

— Ваш отец знает? Каково ему будет в его состоянии узнать, что старший сын и наследник готов выбросить труд всей его жизни ради чего?

Арк сжал челюсть. Вот ход Алдеррата: превратить болезнь отца в оружие, дестабилизировать Совет, посеять сомнение. Он открыл рот, чтобы оборвать эту нить…

Но от двери прозвучал голос — сухой как старый пергамент и вдвое острее.

— Вот как. Дом Агмонов с такой лёгкостью решает, что я должен чувствовать к собственному сыну.

Одного голоса хватило, чтобы всё собрание застыло. Затем, словно ведомые невидимой нитью, гости расступились и устремили взгляды ко входу. Арк тоже посмотрел туда. На пороге стоял отец с тростью в руке, хотя умудрялся держать её скорее как аксессуар, чем необходимость. Да, он был бледен, но стоял прямо. Рядом была мать, чуть позади — Оромон.

Отец двинулся вперёд, но, подойдя к обеденному кругу, остановился и оглядел ошеломлённых аристократов как скучающий экзаменатор — плохо поставленный спектакль.

— Скажи, любовь моя, — обратился он к Дельфине, взглянув искоса, — я ошибаюсь или нас не приглашали?

Мать — в бархатном плаще дэймарской синевы, с бриллиантами на рогах, ловившими свет, — выгнула бровь.

— Ни слова. Я уже начала думать, что о нас забыли. — Она повернулась к Алдеррату, холодная и острая. — Что было бы ужасно невежливо, учитывая, с каким рвением он хочет связать наши дома.

Кассенор задумчиво промычал.

— Ах, значит, это ухаживание. Не кажется ли тебе, что ему следует быть вежливее с семьёй, в постель к которой он так отчаянно стремится? — Он слабо улыбнулся. — В мои дни мы посылали цветы, а не угрозы. Помнишь?

— Ты прислал мне букет ядовитых цветов, дорогой.

— Ты сказала, что они тебе понравились.

— Яд укрепляет невосприимчивость.

Их глаза встретились, и на один удар сердца политический театр исчез. Арк увидел личный, непоколебимый фундамент их брака. Холодность, в которой он когда-то их обвинял, означала не отсутствие чувств, а свирепую силу настолько абсолютной связи, что ей не требовалась публика.

Арк заметил, как лицо Алдеррата ожесточилось, прежде чем он совладал с собой и натянуто улыбнулся. — Я пригласил Аркенота. Не знал, что присоединится остальная семья.

Мать улыбнулась в ответ, каким-то образом одновременно весело и скучающе.

— Не тревожьтесь. Мы лишь вернём принадлежащее вам — точнее, вашему шпиону.

Она достала из-под плаща два предмета и высоко подбросила. Пара отсечённых рогов пролетела по дуге — тёмные, зазубренные, с ещё липкой засохшей кровью у основания — и с мокрым шлепком приземлилась посреди стола Алдеррата, прямо в супницу с супом из костного мозга. Чаша треснула. Тёмная жидкость забрызгала белое полотно. Демоны вокруг завизжали — высоко, недостойно, до смешного, и при других обстоятельствах над ними бы хохотали.

Арк узнал рога. Они принадлежали лакею, который прошлой ночью выманил его от Кассии.

Значит, и эту ловушку устроил Алдеррат.

Глаза матери пригвоздили Алдеррата к месту.

— Предатели всегда получают по заслугам. Запомните. — Она прищурилась. — Вы предатель, Агмон Алдеррат?

Алдеррат смотрел на рога. Лицо стало пепельным. Он не ответил.

Арк наблюдал с проблеском мрачного веселья. Рога будут отрастать не меньше десяти лет — если демону повезёт. Он выживет. Просто станет выглядеть куда менее внушительно.

— Ваша Дэймарис задала вопрос, Алдеррат, — произнёс Кассенор. Голос был тихим, почти мягким, и оттого бесконечно страшнее. — Ответьте ей.

Алдеррат задвигал челюстью, руки по бокам сжались в кулаки. Все глаза были устремлены на него.

Иного ответа он не мог себе позволить. Одно признание в измене лишило бы его каждой крупицы доверия, десятилетиями завоёванной в глазах демонской знати. Они больше никогда ему не поверят, а без их доверия трон Дэймара навсегда останется недосягаемым.

Сквозь стиснутые зубы он произнёс:

— Нет, Дэймарис.

Улыбка Кассенора заледенела.

— По вашим словам. Однако я услышал, как вы поминали моё имя всуе. Что-то о том, будто я лежу на смертном одре? — Он неодобрительно цокнул языком. — Вы уже написали мой некролог… а я даже не пообедал.

Несколько самых храбрых придворных напряжённо хихикнули, но смех смолк, когда Алдеррат шагнул вперёд.

— Неплохо шутите для реликвии, которая едва ходит. — Алдеррат презрительно посмотрел на трость. — Вы годами угасали в Совете, пока ваша супруга вас прикрывала. Теперь сын отказывается от наследия ради ведьм из сточной канавы и сентиментальных объедков. Такое будущее дом Варилов предлагает демонам?

Выражение Кассенора не изменилось. Он долго, почти жалостливо рассматривал Алдеррата.

— Странно: те, кому недостаёт власти, всегда первыми требуют её доказательств.

Он перенёс вес на трость.

— Вы смотрите на трость и видите подпорку. Я смотрю на вас и вижу мужчину, которому она никогда не требовалась, потому что он не нёс ничего по-настоящему тяжёлого. Помните, кто научил вашего отца бояться тьмы. Возможно, моя тень стала короче, но всё ещё достаточно длинна, чтобы затмить весь ваш дом.

Кассенор шагнул вперёд.

— Что же до моего сына, он не гоняется за объедками. Он выбирает собственный путь — искусство, которого ваш дом так и не освоил, — не привязывая его к чужому.

Алдеррат расправил плечи, подпитываясь от шёпота встревоженного собрания.

— Мередит никогда не должна была быть единым целым. Люди, демоны, ведьмы, эльфы — нам не предназначено смешивать кровь и размывать границы, придающие обществу порядок. — Он многозначительно оглядел толпу. — А теперь даже представители высших родословных гоняются за сиротами и Безродными побирушками. Скажите, сколько пройдёт времени, прежде чем титул Дэймарис отдадут той, кто не может проследить своё имя хотя бы на два поколения назад?

По толпе прошёл ропот. Некоторые кивнули. Другие застыли.

И тогда Кассенор двинулся. Недалеко — лишь шаг, один окутанный тенью поворот,