Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

квартире пропитался едким запахом табака, водочными парами и застоявшимся жирным духом еды навынос, которую она даже не помнила, как заказывала. Дым клубился в полутёмной комнате, лениво извиваясь в тусклом, мерцающем свете старой лампы, давно знавшей лучшие времена.

Сломанные пружины дивана жалобно скрипнули, когда Майя подалась вперёд, сжимая в одной руке бутылку, а другой прижимая ладонь ко лбу, словно могла силой унять хаос в собственной голове. Сигарета повисла между губами. Она медленно выдохнула, наблюдая, как дым стелется над смятыми бумагами, разбросанными по журнальному столику. Документы, испачканные старыми кофейными кругами и грязными отпечатками пальцев, свидетельствовали о её одержимом стремлении докопаться до истины, даже когда вся её жизнь рушилась на глазах.

За последние полчаса текст ничуть не изменился, но она всё равно перечитала его. Это было проще, чем задумываться о том, что всё это означает.

Майя снова основательно приложилась к бутылке. Водка уже не обжигала горло так, чтобы заставить её вздрогнуть. Просто стекала вниз, согревая и притупляя ощущения. Стадию лёгкого опьянения она давно миновала и теперь прочно обосновалась в туманном, невесомом состоянии, где ничто не имело значения, кроме следующего глотка, следующей затяжки и очередного повода не сталкиваться с реальностью.

Сигарета догорела почти до фильтра, обжигая пальцы. Майя едва это почувствовала.

Она раздавила окурок в и без того переполненной пепельнице, затем откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок, где расползалось бурое пятно от протечки, похожее на гниль. Последние струйки дыма растворились в затхлом воздухе.

Тишина оглушала.

Лев прислал результаты анализов, и они Майю не обрадовали. Не то чтобы она ожидала чего-то другого. Золотистые таблетки оказались именно тем, чем она их считала: наркотиком, который сначала доводил людей до убийственного безумия, а затем убивал их самих. Но результаты так и не объясняли, почему всё это происходило.

Ничто из этого не объясняло, как женщина в пабе, растерзавшая Габора, продолжала сражаться после двух пуль в грудь и одной, угодившей прямо в голову. Не объясняло ни выдвигающихся клыков, ни того, откуда у преступников взялась ДНК, которой попросту не должно существовать.

Не объясняло и того, почему пострадавшие, получившие всего лишь царапины или укусы, умирали один за другим, несмотря на все усилия врачей сохранить им жизнь.

Из больницы ей звонили. Сообщили, что София не выживет. Хорошо ещё, что больницы не сверялись с полицейским участком, иначе там бы знали, что Майя больше не при исполнении.

И какого чёрта её вообще это волновало? Не волновало. Не особо. Зато Зору волновало.

А Зора…

Зора каким-то образом была замешана во всей этой истории. Майя не знала как, не знала почему, но была в этом уверена. Так же уверена, как и в том, что Кальман Фекете находился в самом центре каждого грёбаного кошмара, случившегося за последние несколько недель.

Она бы ничуть не удивилась, узнав, что он лично подкупил Интерпол. И уж точно не удивилась бы, если бы выяснилось, что половина чёртовой страны у него в кармане.

Майя проверила: Кальман возглавлял «Хемасин» ещё во времена убийства её сестры. Тогда компания была всего лишь начинающим предприятием, но он уже стоял у руля. Каким-то образом за всем этим стоял именно он. Майя просто знала.

Она снова приложилась к бутылке. Мир закружился, за глазами болезненно пульсировало, но мысли упорно не желали затихать. Её вышвырнули из дела, которому она посвятила всю жизнь. Перед носом захлопнули все двери. Вырвали из рук каждую зацепку. Теперь у неё не осталось никакой возможности выяснить, что на самом деле убило Габора.

Разумеется, Майя понимала, что на первый взгляд всё было просто: женщина, накачанная каким-то смертельно опасным веществом, чей организм начал отказывать ещё до того, как Майя впервые нажала на спусковой крючок. Но… как?

Как она могла двигаться с такой скоростью и выдерживать огнестрельные ранения, словно это были комариные укусы? Как могла продолжать драться, продолжать рвать людей когтями, даже когда в её грёбаном мозгу застряла пуля?

Ничего из того, что обнаружил Лев, этого не объясняло. Ни анализы крови, ни золотистые таблетки. Ничто не могло объяснить ни нечеловеческую силу, ни эту чудовищную неспособность умереть.

А теперь у неё не было никакой возможности выяснить, связана ли женщина из бара с остальными преступлениями. Никакого способа подтвердить, что во всех этих случаях она сталкивалась с одним и тем же чудовищем. Слишком уж хорошо всё складывалось, чтобы быть простым совпадением, но без доступа к материалам дела, без необходимых ресурсов у неё оставались лишь предположения.

А предположениями справедливости не добьёшься.

С Левом тоже было покончено. Он тайком помогал ей, проводил анализы, за которые больше никто не взялся бы, но даже у него имелись свои пределы. Он прислал результаты коротким, сухим письмом, а затем попросил больше с ним не связываться. Майя этого ожидала. И всё равно было больно.

Она осталась одна. Совершенно, безнадёжно одна во всём этом дерьме.

Единственными реальными зацепками оставались Кальман Фекете, Зора Хайнар и склад, до которого она проследила за типом с чемоданом. Интересно, если бы у неё по-прежнему был доступ к полицейской базе данных, выяснилось бы, что и этот склад принадлежит Фекете?

Майя подтянула ноги на диван, но от движения комната закружилась, медленно заваливаясь набок, и к горлу подкатила тошнота. Вместо этого она сползла ниже и легла на бок. Грубая, вонючая обивка старого жёлтого дивана царапала щёку, а в нос бил въевшийся запах табачного дыма и пролитой водки.

Бутылка всё ещё болталась в её пальцах. Майя попыталась сделать ещё глоток, но координация окончательно полетела к чертям, и вместо рта едкая жидкость полилась ей на грудь. Водка пропитала рубашку, неприятно холодя разгорячённую кожу.

Майя недовольно хмыкнула, перевернулась на спину и позволила бутылке с глухим стуком упасть на пол. Завтра уберёт. И завтра же проверит, жива ли ещё Зора.

А сигарету она потушила?

Её взгляд скользнул к заваленному хламом журнальному столику, переполненной пепельнице и тлеющему окурку у края стеклянной столешницы. Она не помнила, чтобы тушила его. Если завтра утром она проснётся мёртвой в сгоревшей дотла квартире, то будет чертовски зла.

Хотя…