Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

Позади неё Ранна судорожно выдохнула, и в этом выдохе слышалось что-то похожее на облегчение.

Когда Холлош увели Зору, она даже не оглянулась.

КАЛЬМАН

Кальман вошёл в зал Совета, позволив массивным деревянным дверям, украшенным искусной резьбой, с грохотом захлопнуться за спиной. Глухой удар прокатился по залу, на мгновение заглушив приглушённый ропот голосов собравшихся вампиров. Но лишь на мгновение. Заседания Совета проходили постоянно. Его члены и посетители свободно приходили и уходили, и никто не придавал их появлению или уходу особого значения, если только Кальман не созывал собрание, на котором обязаны были присутствовать все. Поэтому сейчас никто не обратил на него внимания. Никто даже не повернул головы.

Они не ожидали увидеть его здесь.

Сам зал представлял собой величественное сооружение из мрамора, словно высеченное из костей горы, на которой он возвышался. В камне этого огромного, безупречного с архитектурной точки зрения помещения за долгие века словно пропитались время и власть. Стены не имели ни единого шва, будто весь зал выдолбили из цельной глыбы белого камня. Испещрённая прожилками поверхность была отполирована до зеркального блеска.

Высокие колонны с продольными желобками вздымались, словно каменные исполины, заставляя взгляд скользить вверх, к куполообразному потолку. Там располагался огромный витражный фонарь, сквозь который днём в зал проникал свет, рассыпаясь по помещению разноцветными осколками. Когда солнце стояло высоко, зрелище казалось почти нереальным. Солнечные лучи — те самые, которые, по убеждению людей, должны были убивать вампиров, — разливались багряными и золотыми потоками, окрашивая лица тех, кто с удовольствием нежился в их сиянии.

Но в этот вечерний час зал освещали лишь электрические светильники, наполняя его мягким сиянием и множеством теней. Здесь находилось средоточие их власти. Место, где законы высекались в камне, а наказания приводились в исполнение кровью.

В самом сердце зала заседал Совет. В дальнем конце помещения возвышался двухъярусный помост. На нижнем уровне полукругом стояли двенадцать величественных кресел. Расстояние между ними было тщательно выверено, чтобы сидящие могли одновременно видеть собравшихся и, что гораздо важнее, следить друг за другом. В политике вампиров никто не поворачивался спиной к другому хищнику.

Сейчас присутствовали семеро членов Совета, и для того, что задумал Кальман, этого было более чем достаточно. А главное, тот, ради кого он пришёл, находился здесь.

Одни члены Совета сидели развалившись, откровенно скучая, другие препирались, обмениваясь полными презрения замечаниями. Несколько вампиров подались вперёд, и в их глазах поблёскивали веселье или злоба, а пальцы рассеянно постукивали по мраморным подлокотникам.

Бесконечные игры, бесконечное позёрство. Бесконечные политические интриги. Члены Совета являлись сюда с той же непринуждённостью, с какой человек мог бы заглянуть в кофейню за чашкой кофе. Кальмана от отвращения едва не стошнило.

Внизу, на уровне пола, отдельно от Совета, но на месте, также наделённом немалой властью, стояло единственное кресло, которое занимал Сорель Весье, Архивариус. Седовласый, с андрогинной внешностью и, как всегда, непроницаемым лицом, Архивариус сидел неподвижно, словно изваяние, лишь фиолетовые глаза скользили по залу со взглядом наблюдателя из другого мира. На Сореле лежала обязанность хранить историю и записи обо всех принесённых клятвах. Если кто-то призывал к Кровавой клятве, именно Архивариус становился её свидетелем и подтверждал, почернели ли вены вампира от предательства. По сути, Сорель был единственным по-настоящему беспристрастным существом в этом зале.

А над всеми ними, на самом верхнем ярусе, возвышалось неприметное кресло. Ни позолоты, ни затейливой резьбы, ни излишней роскоши. Только камень — массивный и неподвижный. Сиденье, высеченное из цельной глыбы, с единственной уступкой удобству: обивкой из тёмно-красного бархата на сиденье и подлокотниках.

Его трон.

И Кальман его ненавидел.

Трон пустовал так долго, что подлокотники покрылись тонким слоем пыли. Никто не садился на него, чтобы взвалить на себя бремя правления. Кальман оставил Совет грызться между собой и кружить вокруг власти, словно шакалы, пока его не было.

Именно поэтому его и не заметили. По крайней мере, до тех пор, пока он не вышел вперёд, к центру зала, и его шаги не разнеслись эхом по холодному мрамору.

На него начали оборачиваться. Первыми отреагировали зрители: вампиры низших рангов, заполнявшие ряды для наблюдателей. Молодые вытягивали шеи, не сразу осознав, кто перед ними. По залу, словно пожар, прокатились удивлённые возгласы и растерянный шёпот.

Затем отреагировал Совет. Одни напряглись и выпрямились в креслах, другие нахмурились, словно само его появление было личным оскорблением. Несколько членов Совета обменялись взглядами, и в прищуренных глазах читалось то, что они не решались произнести вслух.

Ах да. Их чувства были взаимны.

Но Кальман следил за Вивьен, пока обходил ряды кресел, направляясь к лестнице, ведущей к трону.

Она сидела именно там, где он и ожидал, — справа от двух центральных кресел. Второе по значимости место в Совете, предназначенное тому, кто правил в его отсутствие. Вивьен тоже не сводила с него глаз. Она не удивилась, не растерялась. Казалось, она ждала его появления.

Разумеется, ждала. Вивьен Моро прекрасно знала, что сегодня он придёт. При условии, что переживёт нападение в её клубе.

Кальман поднялся по ступеням, ни разу не замедлив шага. Теперь в зале царила абсолютная тишина.

Он остановился возле трона и недовольно нахмурился.

— Мы что, недостаточно платим уборщикам? Люциан, одолжи-ка мне свой носовой платок.

Люциан Вуков презрительно скривился, но всё же протянул ему безупречно белый платок.

Кальман взял его с непринуждённой ухмылкой.

— Благодарю, — произнёс он так буднично, словно за обеденным столом ему передали солонку, и несколькими небрежными движениями смахнул пыль с трона.

Затем медленно откинулся на спинку, положив пальцы на подлокотники с таким видом, будто никогда и не покидал этого места.

Он улыбнулся.

— Ну, как дела?

Члены Совета не случайно были вынуждены вытягивать шеи или поворачиваться в креслах, чтобы взглянуть на него. Само расположение их мест ставило их в невыгодное положение: они всегда находились перед ним. И всегда ниже него.

— Наш лорд, — промурлыкал Анаис Фонтен, светловолосый мужчина с гладко зачёсанными назад волосами. Его голос сочился приторным весельем. — Вы всё-таки сочли нас достойными своего присутствия? Какая прелесть.

Дмитрий Волков фыркнул.