Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

Но многие — очень многие — попытаются тебя уничтожить. Существам, живущим столетиями, а то и дольше, нелегко принимать перемены.

Он выдержал паузу.

— А тебе, котёнок, пророчество предрекает принести немало перемен.

Зора резко выдохнула.

— А может, я просто не стану ничего менять? Может, я спасу свою лучшую подругу и вернусь к обычной человеческой жизни, где ничего не знаю ни о талтошах, ни о Холлош, ни о грёбаных безумных вампирах?

Лоранд слабо улыбнулся, и в этой улыбке сквозила печаль.

— Прости, котёнок.

Его голос звучал мягко, но непреклонно.

— К той жизни ты уже никогда не вернёшься.

Зора стиснула челюсти, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но внезапно злость отступила, обнажив мучительную боль, которую она так старательно пыталась сдерживать.

— Мне нужно хотя бы помочь подруге, — тихо произнесла она. — Она умирает, Лоранд.

— Я знаю. — В его голосе не было ни насмешки, ни снисходительности. — Я не стану тебе мешать. Чёрт, да я и сам помогу, если смогу.

Повисла долгая пауза, прежде чем он добавил:

— Но когда будешь готова получить ответы, Кальман знает, где меня найти.

Атмосфера в комнате изменилась. Между ними словно повисло что-то невысказанное.

И тут зазвонил телефон.

Резкая трель разорвала тяжёлую тишину. Зоре понадобилась секунда, чтобы понять: звонил её телефон. Желудок болезненно сжался.

— Блядь! Мой телефон! Где он? — Она вскочила с места, пытаясь определить, откуда доносится звук.

— Хуанита, должно быть, принесла его из машины, — сказал Кальман. — Посмотри на кухне.

Но Зора уже бежала. Ориентируясь на звонок, она добралась до кухни и обнаружила свою сумку на столешнице.

Она выхватила телефон, чувствуя, как бешено колотится сердце. Даже не взглянув на экран, сразу ответила:

— Да?

— Зора?

От голоса на другом конце линии в груди словно разлился ледяной холод.

— Рикардо? — выдохнула она.

Отец Софии.

О нет. Нет, нет, нет.

— Что случилось? С Софией всё хорошо?

Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста, скажи…

— Она… — Голос Рикардо сорвался. Он судорожно вдохнул. — Она умирает, Зи.

Зора крепче стиснула телефон.

— Её подключили к аппаратам. Она больше не дышит самостоятельно. Её сердце…

Из динамика донёсся сдавленный, полный горя всхлип.

Зора вцепилась в край столешницы так сильно, что побелели костяшки пальцев. Комната закружилась перед глазами.

— Приезжай, Зора, — произнёс Рикардо надломленным, отчаянным голосом. — Приезжай попрощаться.

ГЛАВА 24

ЗОРА

Зора ворвалась в больничную палату. Пульс бешено стучал в ушах, дыхание сбивалось. Всё, что происходило до этого, слилось в сплошное пятно — поездка по городским улицам, белые коридоры, стерильный запах антисептика. Но стоило ей переступить порог, как окружающий мир вновь обрёл пугающую чёткость.

Её взгляд упал на Софию, и из горла вырвался болезненный вздох.

София казалась неправдоподобно маленькой среди переплетения проводов и трубок. Её кожа, прежде тронутая золотистым загаром, теперь побледнела и стала почти прозрачной на фоне белых простыней. Рядом с кроватью ритмично шипел аппарат искусственной вентиляции лёгких, длинная пластиковая трубка которого уходила в горло Софии. Ровное «пик… пик… пик…» кардиомонитора звучало слишком редко и слабо. Каждый сигнал напоминал отсчёт времени, который Зора не могла остановить.

К рукам Софии тянулись трубки капельниц, по которым в её тело поступала смесь растворов, лекарств… и отчаянной надежды. Грудь поднималась и опускалась уже не по её собственной воле. Теперь за неё дышал аппарат, принудительно нагнетавший воздух в лёгкие. Губы, прежде так легко растягивавшиеся в насмешливой улыбке, пересохли и потрескались. Под закрытыми глазами залегли глубокие тени, резко выделявшиеся на неестественно бледном лице.

Желудок Зоры болезненно сжался.

Она и раньше видела чужие страдания. Видела синяки, кровь, людей, едва цеплявшихся за жизнь. Но сейчас всё было иначе. Это была не драка, в которой Зора могла пустить в ход кулаки или дерзко ухмыльнуться противнику. Перед ней лежала её лучшая подруга — несгибаемая, острая на язык, упрямая до невозможности. Её София. Запертая в собственном угасающем теле, жизнь в котором поддерживали лишь аппараты и последние отпущенные ей часы.

И никогда прежде Зора не чувствовала себя настолько беспомощной.

— Зора.

Голос Рикардо вырвал её из оцепенения, и она перевела взгляд на родителей Софии.

Они словно превратились в опустошённые тени самих себя.

Рикардо стоял у изножья кровати, вцепившись в металлическое ограждение так, будто только оно удерживало его на ногах. За последние несколько дней морщины на его лице стали глубже, тёмные глаза запали, а вокруг них залегли следы изнеможения и горя. Его обычно безупречно выглаженная рубашка измялась, рукава были закатаны до локтей. Но сильнее всего Зору поразила щетина, покрывавшая его подбородок и щёки. Раньше он никогда не позволял себе ходить небритым.

Рядом с ним на жёстком больничном стуле сидела Елена, бережно держа безжизненную ладонь Софии в своих руках. Когда Зора вошла, она даже не подняла головы. Вообще не пошевелилась, если не считать медленных, размеренных движений большого пальца, которым гладила тыльную сторону ладони Софии. Волосы, прежде всегда гладкие и безупречно уложенные, теперь были кое-как заплетены в растрепавшуюся косу. Выбившиеся пряди липли к влажному от слёз лицу. Елена казалась такой же хрупкой, как дочь, руку которой отказывалась отпускать.

Когда Рикардо наконец посмотрел на Зору, в его глазах не было ни злости, ни обвинений. Лишь такая глубокая, обнажённая боль, что у неё перехватило дыхание.

— Мне так жаль, — прошептала Зора, хотя сама не понимала, почему произнесла эти слова и за что именно просила прощения.

Рикардо медленно, устало покачал головой, словно даже это незначительное движение отнимало у него последние силы.

— Никто не виноват, Зи, — тихо произнёс он. В его голосе не осталось ни привычной уверенности, ни сил. — Мы больше ничего не можем сделать.

Но ведь это неправда, так? Если бы она вовремя нашла лекарство, если бы не погрязла в политических интригах вейров, не гонялась за обезумевшими вампирами, не металась от одного кризиса