Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

он был чертовски лучшим вариантом, чем королева Холлош, которая больше походила на кровожадную злодейку из сказки, чем на реального человека. Не то чтобы Зора с ней встречалась. И очень надеялась, что никогда не встретится.

Лоранд поставил бокал и задумчиво потёр подбородок.

— Некоторые кланы спокойно относятся к союзам талтошей с людьми, но другие считают разбавленную кровь пятном на чистоте рода.

Он внимательно посмотрел на Зору.

— А ты вообще не вписываешься ни в какие их правила. Мне и без того приходится идти против устоявшихся порядков, чтобы удерживать своих под контролем. Если я встану на твою сторону, это может окончательно расколоть кланы.

— Но если ты всё же решишь принять её под свою защиту, — произнёс Кальман, — я попрошу лишь об одном: позволь нам закончить начатое. Найти, где производят «Пульс», и разработать лекарство.

— Я в любом случае не возражаю, — ответил Лоранд. — Избавить улицы от «Пульса» в интересах всех нас. Твои маленькие кровожадные вампирчики ставят под угрозу всех вейров.

Он одарил Кальмана кислой улыбкой.

— А моё мнение вообще кого-нибудь интересует? — сухо поинтересовалась Зора.

Ни один из них не ответил.

Лоранд медленно выдохнул, постукивая пальцами по бокалу.

— Если я приму тебя, если приведу полукровку Холлош в наши ряды, то стану первым Альфой за несколько столетий, кто открыто нарушит негласное правило. Враги назовут это слабостью. Союзники начнут сомневаться, достоин ли я вообще их возглавлять.

Он пожал плечами, но в этом жесте чувствовалось напряжение.

— И отвечать за последствия придётся мне.

— Я так и думал, — пробормотал Кальман со вздохом. — Я не могу привести её к королеве Холлош. Пока нет.

— Она не захочет долго ждать, — предупредил Лоранд. — Ей уже известно о Зоре.

Зора раздражённо зарычала.

— Может, вы двое перестанете обсуждать меня так, словно меня здесь нет?

Оба мужчины повернулись к ней с одинаковым выражением лёгкого раздражения, будто она была ребёнком, который мешает взрослым вести серьёзный разговор.

Зора ощетинилась.

— Послушайте, я понимаю, что ни хрена не знаю о жизни вейров, но я ничья не подданная, — огрызнулась она. — С какой стати кто-то вообще должен решать, что мне делать и куда идти?

Лоранд задумчиво посмотрел на неё.

— Тебе это может не нравиться, но сам факт твоего существования вынуждает нас принимать решения. И некоторые уже пришлось принять.

— Это ваши проблемы, не мои. — Она подалась вперёд, стиснув челюсти. — Я ни о чём таком не просила. Мне плевать, что там говорится в каком-то древнем пророчестве и чего хотят талтоши, Холлош или любая другая фракция. Я не собираюсь втискивать себя в ваши сверхъестественные рамки. У меня есть собственная жизнь, с которой нужно разбираться, и сейчас меня волнует только София. Всё.

— Ты упускаешь из виду саму суть проблемы, Зора, — пробормотал Кальман.

Она презрительно фыркнула, скрестив руки на груди.

— Ничего я не упускаю. Просто отказываюсь играть в ваши грёбаные игры.

Лоранд склонил голову набок.

— Вот только игра уже идёт, и ты в ней участвуешь, хочешь того или нет.

Он наклонился вперёд, опираясь предплечьями на бёдра. Ткань костюма натянулась на его широких плечах, подчёркивая необузданную силу, скрывавшуюся под ней. Несколько длинных прядей выбились из хвоста и коснулись щеки, а янтарные глаза горели внутренним огнём.

Он и правда был потрясающе красив, но Зора испытывала к нему лишь обычное женское восхищение. Ничего даже близко похожего на то безумное притяжение, которое она чувствовала к одному мрачному вампиру. И она начинала понимать, что в ближайшее время это притяжение никуда не денется.

Лоранд поймал её взгляд.

— Котёнок, — произнёс он обманчиво мягким голосом. — Твоя судьба касается каждого вейра на свете. Ты оказалась в самом центре пророчества, которому пятьсот лет.

Зора раздражённо выдохнула и скрестила руки на груди.

— Кальман вообще говорит, что это выдумка.

Лоранд приподнял бровь, взглянув на своего друга-вампира, но ответил Зоре:

— У Кальмана было предостаточно времени, чтобы превратиться в циничного, скучного старика. Но то, что он не верит в пророчество, ещё не означает, что оно неправдиво.

Зора сделала глоток, стараясь скрыть тревогу, всё сильнее сжимавшую грудь.

Лоранд покачал бокал, наблюдая, как в нём кружится виски.

— Ты ведь знаешь, что среди талтошей есть оракулы?

Нет. Этого она не знала.

— И эти оракулы повторяют пророчество уже много столетий. Они не выдумывают истории. Не болтают что попало ради развлечения. — Уголки его губ приподнялись. — А этот старый ворчун рассказал тебе, что у талтошей есть собственная версия пророчества?

Увидев её недоумённый взгляд, он продолжил:

— Понятно, не рассказал. В отличие от той версии, что ходит среди Холлош и вампиров, наши оракулы рассказывают немного другую историю.

Зора с нарастающим ужасом уставилась на него, а Кальман устало вздохнул.

Лоранд воспринял это как знак продолжать.

— Свет и тьма, серое и чёрное. Нить истончается. Течение меняет ход. Дитя когтей, крыльев и клыков, рождённое там, где пали троны. Старое сломится, утраченное отыщется, а скованные восстанут. Волки завоют, вороны заплачут, и река окрасится кровью. Буря надвигается, прилив меняет ход, и Троица пробуждается.

Желудок Зоры болезненно скрутило. Каким-то образом версия талтошей звучала ещё зловещее.

— А клыки и Троица тут при чём?

В груди вспыхнула надежда.

— Вот видишь? Может, это вообще не обо мне. Никаких клыков у меня нет.

Она указала на свои обычные, ничуть не заострённые зубы.

Янтарный взгляд Лоранда пригвоздил её к месту. В полумраке, разгоняемом огнём камина, его глаза пылали словно раскалённые угли.

— В одном все вейры всегда сходились: первый рождённый гибрид станет тем, кто принесёт перемены. А клыки могут указывать на твоего эйдолона, если среди твоих предков были хищники.

Вся её надежда мучительно угасла, когда он продолжил:

— Нравится тебе это или нет, но некоторые вейры ждали твоего появления очень, очень долго. Одни падут перед тобой на колени и будут поклоняться земле, по которой ты ступаешь.