Читать книгу - "(Не)доступная пышка вне меню - Мэри Розфил"

— Макс, банкет… — слабо попыталась я, но его губы уже накрыли мои.

Это был не поцелуй — катастрофа. Жадный, собственнический, сметающий всё. Я ответила с такой же яростью, запуская пальцы в его идеальные волосы, притягивая ещё ближе. Вся накопленная злость, комплексы, страхи и невысказанное желание выплеснулись в эту секунду.

Макс с тихим рывком подхватил меня под бёдра и одним сильным движением усадил на высокий металлический стол для разделки. Китель задрался. Его большие горячие ладони скользнули по бёдрам, сминая ткань брюк, и тут же полезли под неё — прямо к коже.

— Господи, какая же ты… — он задохнулся, отрываясь от губ и покрывая поцелуями шею, ключицы, спускаясь ниже. — Я с ума схожу от тебя, Пончик. От того, какая ты настоящая. Какая горячая. Какая мокрая уже сейчас…

Его пальцы скользнули между ног, нащупали мокрые трусики и с силой провели по промежности. Я дёрнулась, подавив стон.

— Макс…

— Тише. — Он расстегнул мой китель одним рывком, пуговицы затрещали. Кружевной лифчик обнажился, тяжёлая грудь тяжело вздымалась. Макс наклонился и жадно припал ртом к одному соску прямо через кружево, одновременно стягивая брюки вместе с трусиками вниз, до самых лодыжек. Холодный металл стола ударил по голой заднице, контрастируя с его обжигающими руками.

— Идеальная, — прошептал он хрипло, раздвигая мои ноги шире и глядя вниз, туда, где я была полностью открыта. — Каждая линия. Каждый изгиб. И вот это… — его большой палец провёл по набухшему клитору, размазывая влагу. — Такое мокрое, такое сладкое влагалище… Я хочу трахнуть тебя прямо здесь. Жёстко. Глубоко. Пока ты не забудешь, как дышать.

Я застонала, когда два его толстых пальца вошли в меня сразу, растягивая, скользя по скользким стенкам. Он двигал ими быстро, грубо, большим пальцем круговыми движениями натирая клитор. Мои бёдра сами начали двигаться навстречу.

— Смотри на меня, — приказал он. — Хочу видеть, как ты кончаешь на моих пальцах.

Я смотрела. В его глазах бушевал настоящий шторм. Он расстегнул ремень одной рукой, спустил брюки и боксеры. Тяжёлый, толстый, эрегированный член высвободился тёмный, с набухшей головкой, уже блестящей от смазки. Я невольно сглотнула.

Макс придвинулся, провёл головкой по мокрым складкам, вверх-вниз, собирая влагу, И одним мощным толчком вошёл до конца.

Я вскрикнула тихо, сдавленно, когда он растянул меня до предела. Горячий, твёрдый, пульсирующий. Он не дал привыкнуть: сразу начал трахать глубоко и жёстко, металлический стол скрипел под каждым ударом. Руки держали меня за бёдра так сильно, что наверняка останутся синяки.

— Блядь, какая ты узкая… — рычал он в мою шею, кусая кожу. — Такая горячая внутри. Сожмись на мне. Вот так… да, Пончик, ещё…

Я обхватила его ногами, впиваясь ногтями в широкую спину через рубашку. Каждый толчок бил прямо в точку, от которой по телу разлетались искры. Холодный металл под задницей, жар его члена внутри, запах ванили, мужского парфюма И чистого секса всё смешалось B один обжигающий коктейль.

Макс вытащил почти до конца и снова вогнал до упора, ускоряясь. Одна рука скользнула между нами, пальцы нашли клитор и принялись быстро, точно тереть его в такт толчкам.

— Кончай, — приказал он хрипло. — Хочу почувствовать, как твоё влагалище сжимается вокруг меня. Кончай на мой член, Лера.

Оргазм ударил внезапно и жёстко. Я выгнулась, зажмурившись, и задрожала всем телом, сжимаясь вокруг него пульсирующими волнами. Макс глухо застонал, вогнал ещё несколько раз и кончил глубоко внутри, заливая меня горячей спермой, прижимаясь лбом к моему плечу.

Мы дышали тяжело, почти синхронно. Через несколько секунд он медленно вышел, и тёплое семя потекло по внутренней стороне бедра. Макс быстро, почти грубо, помог мне натянуть трусики и брюки, застегнул свой ремень. Я дрожащими пальцами застегнула китель — криво, на одну пуговицу мимо.

Когда дверь кладовой наконец приоткрылась спустя бесконечно долгие и в то же время пролетевшие как один миг десять минут, мы стояли в разных концах комнаты, тяжело дыша. Мой китель был застёгнут криво, волосы Макса — в художественном беспорядке.

— Смирнова, — хрипло бросил он, поправляя воротник рубашки. В глазах всё ещё бушевал шторм. — Десерты.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сферы были отданы вовремя. Гости остались в восторге. А я поняла, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Глава 6. Синдром самозванки

Утро субботы обрушилось на меня тяжелой чугунной плитой.

Я сидела на своей уютной кухне, сжимая в руках чашку с остывшим ромашковым чаем, и смотрела в одну точку на стене. Сердце колотилось где-то в горле, а в животе скручивался липкий, ледяной ком паники.

Что я наделала?

Вчерашний вечер проносился перед глазами яркими, обжигающими вспышками. Темная кладовая. Горячие руки Макса на моих бедрах. Его сбивчивое дыхание и жадные поцелуи. То, как он шептал, что я идеальная…

Я закрыла лицо руками и тихо застонала. Идиотка. Какая же я идиотка.

Дневной свет безжалостно расставлял всё по своим местам. Кто такой Макс? Идеальный, безупречный Царев. Мужчина с обложки мужского глянца, педант с железным прессом, который проводит полжизни в спортзале и всегда контролирует каждую мелочь. За ним бегает половина женского персонала ресторана, готовая на всё ради одной его улыбки.

И кто такая я? Лера Смирнова. Шеф-кондитер. Пышка, которая заедает стресс эклерами, ненавидит спортзалы и прячет свои объемные бедра под мешковатыми джинсами. Мой бывший муж, который был далеко не Аполлоном, каждый день напоминал мне, что мне «надо бы скинуть десяточку», чтобы не было стыдно выйти в люди.

Что могло заставить такого мужчину, как Макс, наброситься на меня в подсобке? Только одно. Адреналин. Зашкаливающий стресс из-за VIP-банкета, дурацкий спор, напряжение последних дней. Это была просто физиологическая разрядка. Ошибка, сбой в матрице. И как только этот адреналин схлынет, Макс посмотрит на меня трезвым взглядом и… ему станет неловко. Или, что еще хуже, он решит, что я теперь буду вешаться ему на шею.

От этой мысли меня бросило в холодный пот. Синдром самозванки накрыл меня с головой, заглушая голос разума и воспоминания о том, с какой нежностью он меня касался.

Я