Читать книгу - "(Не)доступная пышка вне меню - Мэри Розфил"

Макс подаётся вперёд, преодолевая разделяющее нас расстояние, и его ладони обхватывают моё лицо. Большие, горячие, чуть грубые.

— К чёрту правила, — хрипло рычит он, и его губы накрывают мои.

Это не нежный поцелуй на первом свидании. Это взрыв. Это жадное, голодное столкновение, в котором выплёскивается всё напряжение последних двух месяцев и сегодняшнего утра. Его губы требовательные, властные. Он сразу приоткрывает мой рот, и его язык грубо, жадно сплетается с моим. Я тихо мычу ему в губы, запуская пальцы в его мокрые тёмные волосы. Моё тело плавится, как шоколад на водяной бане. Между ног уже течёт.

Макс перехватывает меня за талию и с силой притягивает к себе, перетаскивая прямо через консоль на свои колени. Я оказываюсь верхом на нём в тесном пространстве машины.

Платье задирается высоко на бёдра, открывая кружево чулок и голую кожу выше. Я чувствую, как его толстый, каменный член упирается мне прямо в промежность через тонкую ткань трусиков и брюк. Он уже полностью твёрдый. Огромный. Горячий.

— Лера… Господи, какая же ты горячая, — стонет он мне в шею, покрывая кожу влажными, обжигающими поцелуями. Его большие сильные ладони скользят по моим крутым бёдрам, сминая ткань платья, сжимают ягодицы так, что я невольно двигаю бёдрами, трусь о его эрекцию. — Чувствуешь, да? Как я хочу тебя. Как мой член стоит на тебя с самого утра.

Я выгибаюсь навстречу, цепляясь за его плечи. Голова идёт кругом. Одна его рука скользит вверх по животу, подбирается к груди. Он накрывает её ладонью прямо поверх ткани, сжимая тяжело и собственнически. Большой палец находит затвердевший сосок и грубо трёт его через платье. Я выдыхаю судорожный стон прямо ему в губы. Трусики уже насквозь мокрые, и я чувствую, как его член подрагивает под моей киской каждый раз, когда я чуть двигаюсь.

— Пончик, — шепчет он, тяжело дыша. Лоб упирается в мой. Пальцы Макса забираются под подол платья, оглаживая голую кожу бедра над резинкой чулка. Поднимаются выше. Касаются края кружевных трусиков. Я дрожу в его руках. — Ты уже мокрая. Я чувствую. Если мы сейчас не остановимся, я сдвину эту тряпку в сторону, засуну в тебя два пальца и буду трахать ими, пока ты не кончишь мне на руку. А потом разорву твоё красивое платье и возьму тебя прямо здесь, на этой чёртовой парковке. Жёстко. Глубоко. До крика.

Его слова действуют как ведро ледяной воды — и одновременно как удар током прямо в клитор. Мы в машине. В центре города. Мы коллеги.

Я с трудом отстраняюсь, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Губы припухли, помада стёрта, грудь тяжело вздымается, соски болят от его пальцев. Макс смотрит на меня безумным, потемневшим взглядом. Его руки всё ещё крепко держат меня за талию, а между нами — его каменный, пульсирующий член, который я чувствую каждой клеточкой своей мокрой киски.

— Нам… нам нужно домой, — шепчу я, не узнавая собственный охрипший голос.

— Да. — Он с трудом разжимает пальцы, помогая мне перебраться обратно на пассажирское сиденье. Грудь тяжело вздымается. Он заводит мотор, не глядя на меня, и сжимает руль так, что костяшки белеют. В брюках явно видно огромный, тяжёлый бугор.

— Это была только закуска, Смирнова. Основное блюдо я тебе просто так не отдам.

Глава 5. Кипение на кухне

После того сумасшедшего, сносящего крышу поцелуя в его машине мы с Царевым три дня вели себя как два сапёра на минном поле. Я приходила на кухню раньше всех и зарывалась в проработки новых десертов, лишь бы не пересекаться с ним в коридорах. Макс, казалось, переселился в свой кабинет и общался со мной исключительно сухими строчками в рабочих чатах.

Воздух между нами искрил даже на расстоянии. Вся смена ходила на цыпочках, чувствуя: если кто-то чиркнет спичкой — ресторан взлетит на воздух.

Взрыв произошёл в пятницу вечером.

Владелец без предупреждения привёз делегацию из сорока VIP-гостей — своих иностранных партнёров — и потребовал ужин по высшему разряду в отдельном зале. Кухня моментально превратилась в филиал ада. Сковородки шипели, повара орали, официанты носились как ошпаренные.

Я стояла у своего стола, лихорадочно собирая сорок порций сложного авторского десерта — шоколадной сферы с жидким центром из маракуйи и хрустящим пралине. Волосы выбились из-под шапочки, на щеке белело пятно сахарной пудры, китель прилип к спине от жары. Руки дрожали. Сфера — капризная тварь: чуть ошибёшься с температурой шоколада — и всё пойдёт прахом.

Дверь с грохотом распахнулась, и вошёл Макс.

Он скинул идеальный пиджак, оставшись в белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Лицо сосредоточенное, челюсти сжаты. Встал на раздачу, лично контролируя каждую тарелку, отдавая приказы короткими, рублеными фразами. Его голос прорезал шум, и паника начала отступать. Профессионал до мозга костей.

— Смирнова, десерты через десять минут! — бросил он, поворачиваясь ко мне. Взгляд скользнул по раскрасневшемуся лицу, задержался на тяжело вздымающейся груди и вдруг потемнел.

— У меня не застыл велюр на последней партии! Мне нужно пятнадцать, Макс, иначе сферы потекут! — крикнула я, смахнув прядь волос тыльной стороной ладони.

— У тебя десять. Гости уже допивают вино, — отрезал он, подходя ближе.

— Не лезь в мои техкарты! Если я отдам сейчас — это будет брак!

Я развернулась и бросилась в кладовую за сухим льдом. Тёмная, прохладная подсобка встретила запахом миндаля и корицы. Я схватила контейнер — и дверь за спиной тихо закрылась, отсекая шум. Замок щёлкнул.

Я резко обернулась. В полумраке стоял Макс.

— Ты что творишь? Мне нужно работать! — выдохнула я, но голос дрогнул.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Контейнер выпал из рук с глухим стуком.

— Я больше не могу, — хрипло произнёс он, сокращая расстояние до нуля. — Три дня пытался держать себя в руках, Лера. Три чёртовых дня.

Его руки тяжело легли на мою талию и притянули вплотную. Жар его тела прошил меня насквозь. Я подняла глаза и увидела в его взгляде такой отчаянный, голодный огонь, что всё сопротивление рассыпалось в пыль.