Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

Нет, князь никуда не уходил. Иванка думал, или они скоро выйдут оба, или князь оставит жену отдыхать и один пойдет в собор, собирался проводить – князю в одиночку ходить невместно. Нет, князь ждать не приказывал, но мы что, своей службы не знаем? Вот еще Шумята и Парма, втроем сидели. Долго сидели, князь не выходил. Там тихо было. Больше никто не входил – а кому, все в собор пошли. Отроки и сами взгрустнули, что рождественское пение и «звезду» пропустят, но от князя ведь не уйти. А ушли, когда снаружи засвистело, заревело! Ушам своим не поверили – все они видели огненного змия в тот вечер, когда его обстреляли, а он в ответ подпалил бороды, и удивились, откуда тот опять взялся, когда его давно убили и вывезли прочь. Ну, едва ли князь мог у них за спинами проскользнуть, пока они таращились на змия над теремами. Зачем ему от них таиться? А потом Всеволод пришел.

– Князь из Апраксиных горниц не выходил, но его там нет, – подвел итог хмурый Ратимир. – Отроки в сенях дозор несли, до того часа, как появился ворог наш. Но и потом дальше крыльца не уходили. Что же, князь у них за спинами прокрался? Зачем? Куда?

– Уж не ворог ли унес? – буркнул Рагуил, потирая черную бороду. – Один пропал, другой в тот же час как с неба сва… ну, с неба и есть.

– Зачем змию князя уносить? Он бы княгиню… Елкин корень, да ведь она в тот самый час умерла, выходит! – осенило Ратимира. – Елова мать! Еж его за ногу!

Связь между тремя событиями – смертью Апраксы, исчезновением Романа и появлением огненного змия – была вполне очевидна, но никто еще не мог ее уразуметь.

– Княгиня молодая богу душу отдала, и в тот же час… князь исчез, ворог появился. – Рагуил поглядел на Ратимира.

– Прям будто князь в него и превратился, – невесело хмыкнул подошедший к ним Ельдига.

Ратимир помедлил мгновение – и переменился в лице. Покачнулся и схватил Ельдигу за плечо.

– Ты… что… сейчас сказал? – прохрипел он.

– Да ладно тебе, Воротиславич, – Ельдига пошел на попятный, – прости, не надо мне так шутить. Но что ж тут поймешь? Один пропал, другой вдруг взялся откуда-то, а его три недели как зарубили! Видно, бездна преисподняя открылась, вот его и выпустило.

– А князь что – туда взамен? – осторожно сказал Рагуил. – Вместо себя ворог его туда отправил?

Ратимир помедлил, пустыми глазами глядя перед собой, потом схватился обеими руками за голову и завыл волком. В таком состоянии Ельдига видел его один-единственный раз: двадцать лет назад, когда они, оба еще неженатые парни, вернулись с войском из степи и сразу от ворот устремились к Иерофею, повидать своих невест, Виринею и Стефанку, которых не видели почти год. Стефанка выбежала навстречу жениху, а на Ратимира обрушилась печальная новость: пока он воевал половцев, Виринея умерла. Умерла, родив сынка, который сам вздохнул только два раза. В походе Ратимир даже не знал, что мог бы стать отцом, – было-то всего разок, – а теперь на него обрушилась тяжесть двойной потери. Пять лет потом оправиться не мог.

– Воротиславич, да ты что? – еле ворочая языком от подступающего ужаса, Ельдига взял его за плечо. – Правда, что ли, думаешь, ворог князя с собой утянул…

– Я… – Ратимир задыхался и с трудом ловил воздух ртом. – Помни… помнишь… как его убили… змия?

– Ну? Он в этой же горнице был…

– А потом… мы же с тобой пришли… с князем.

– Ну?

– Дуги г-гну… А что, если… мы… не того… Всеволод… не того… зарубил?

– Ты чего несешь? – Ельдига опешил. – Кого – не того?

– Сам… думай, – хрипел Ратимир, придавленный мыслями, как жерновами каменными. – Их было… тогда двое сразу в теремах. Два Романа. Один у жены, один у себя. Один был князь, а другой – змий. И что если… Всеволод… не того? А тот, что с тех пор у нас князем сидел – это был… змий? И он нынче улетел.

– Ты что, Ратьша? – До Рагуила тоже дошло. – Что Всеволод… князя… своего брата… А змий… так и остался у нас… за князя?

– А что еще… елова мать? – Ратимир едва ворочал языком. – Он весь месяц… от княгини… не отходил. Мы еще радовались, что наладилось… Кабы змия извели, она бы… полегчало бы ей. А ей все хуже и хуже. И вот… отошла. И тут же князь пропал… а змий появился. Он с ней жил все время. У нас тут сидел… хохотал все. Высосал ее до конца. А как она того… дышать перестала, так и он… того… убрался.

– Д-ды… князь… – Теперь и Ельдига побледнел так, что его веснушки показались каплями меда на бересте. – Он… уже месяц… мертвый…

– Ох, нет! – Рагуил широко перекрестился и поклонился. – Господи, твоя воля! Может, еще найдется…

– Давай искать.

Ратимир сделал шаг, пошатнулся и присел на ступеньку крыльца. Посмотрел в небо. Мысли еще не улеглись, разворошенные дикой догадкой, но сама собой крепла уверенность – тот, кого они последний месяц считали своим князем, ушел как раз туда, в эти тучи снеговые.

Прежде чем разойтись, три воеводы договорились: ни с кем не делиться, продолжать поиски. Всеволоду и Феофании не нужно знать даже этих жутких подозрений, пока что-то не прояснится – в хорошую или плохую сторону. Ратимир остался опрашивать всех подряд, кто был на княжьем дворе, бояр и челядь, не видел ли кто князя, и обшаривать каждый угол. Рагуил пошел с отроками по городу, с той же целью. Но, еще того не зная, урожай они собрали один и тот же: князя не видел после сочива никто, зато все в городе видели огненного змия.

А Ельдигу осенила очень полезная мысль. В тереме Феофании он живо отыскал Богдальца, отозвал в уголок и прямо спросил:

– Ты беса того тушу куда увез? В ковре когда его от Апраксы вынес?

Большого толка от этого вопроса Ельдига не ждал. Богдальцу приказали вывезти беса в лес и там бросить на съедение волкам. Спустя месяц от него ни единой косточки не сыщешь, и не поймешь уже, бес там был или кто.

Но Богдалец