Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

class="p1">– Стало быть, корова и лошадь есть, пса я сам видел. А ты чем тут одна занята?

– На липе сижу, через клен гляжу, березу трясу. – Елеса посмотрела на прялку. – Пять овечек зарод подъедают, шестой барашек прочь отбегает.

– А, так нынче же Анфиса Рукодельница, девкам прясть полагается! – Гость еще раз огляделся и вздохнул: – Дело у меня было к твоим отцу-матери. Да теперь вижу: ты и сама довольно хитра-мудра. Как твое имя, девица?

– Имя мне Елеса.

– Помощи просим.

– Что у вас за нужда?

Этой хитрой беседой Елеса словно отталкивала гостя, показывая, что не желает с ним говорить. Но он не отступил, преодолел все препоны, и пришла пора самой Елесе спрашивать.

– Звать меня Богдалец, – напомнил гость, – я отрок… князя Романа Глебовича и бабки его, Феофании Ростиславны.

Имя князя гость вымолвил с трудом. Елеса еще на дворе, при ярком свете, разглядела, что вид у него изможденный и печальный, в голубых глазах такая боль, будто только что родного брата похоронил. Но Елеса не собиралась его жалеть. Агнея осенью поддалась на его уговоры, и вот что вышло! Если бы этот Богдалец не явился и не увез ее на свидание со старухой Феофанией, Ермолай не отнес бы в Плечеев поклады, старуха не навела бы порчу на молодую княгиню Апраксу, Ильян не летал бы к ней и теперь был бы жив!

– Слыхала, какие дела у нас в Плечееве творятся? Повадился к молодой княгине летать змий любострастный…

Сидя напротив, Елеса молча выслушала уже известную ей повесть – убедилась, что Мирофа передала ее почти верно, кроме того, что чудотворный меч оказался не святого Георгия, а отрока – младшего брата Феофании.

– Пала кровь змия на Всеволода, и он от той крови краснотой и сухотой покрылся, захворал тяжко. От многих лекарей искал исцеления, да ни от одного не получил. А слухом земля наша полнится, будто родители твои – умелые лекари. Если бы излечили они Всеволода, то получили бы награду большую от него и от князя. Может, ты сама взялась бы вылечить? Просила бы тогда чего хочешь.

– Где уж мне, дурочке убогой, князей лечить! – Елеса фыкнула. – Если и возьмусь, то плату большую потребую! Ты ведь знаешь, как лекари хворь снимают? На себя берут. И если не суметь потом ту хворь в иное место переправить, то сам лекарь разболеется. Не хочу я, чтобы краса моя девичья от красноты и сухоты испортилась.

– Если вылечишь, князь тебе такое приданое даст, что тебя с любой краснотой лучший жених возьмет.

– Не нужно мне ваше приданое. А нужно мне… – Елеса прищурилась и едва не засмеялась от пришедшей мысли. – Коли сам Всеволод Глебович меня в жены возьмет, тогда стану лечить.

Елеса едва верила, что это все не сон. К ней пришли за лечением для Всеволода, убийцы ее брата! Да она бы прокляла сама себя, если бы за кровь Ильяна взяла какие-то награды, пуст хоть ведро червонным золотом насыплют! Убийцы брата оказался в ее власти, она наслаждалась этим, тянуло поиграть, как кошка играет с мышкой. А съест ли – как захочется.

Да и какой он, Всеволод, нынче жених? Сожженный змиевой кровью, на краю могилы. Другая невеста его обнимет скоро – наглая смертушка.

– Ты, девица, не много ли хочешь? – Богдалец не возмутился, но явно удивился. – Ни разу еще я такого не слыхал.

– Так не Маркел бы стал к нему свататься, не Овечко, не старуха Любарка! А я дева молодая, мне в самый раз.

– Ты – крестьянка, а он – князь. Не женятся князья на крестьянках.

– Так и змии не ко всяким в дом летают. Сами привадили, теперь пусть расхлебывают. А то ведь знаешь: на горе горынской стоит дуб сарацинской, никто его не обойдет, не объедет, ни царь с царицей, ни молодец с девицей.

– Не так уж князь Всеволод хвор, чтобы смерти ждать! Не глупи, Елеса Ермолаевна. Проси добра любого: корову, лошадь, овец, тканины заморской, узорочья серебряного – князь тебе все даст.

– Как буду к венцу с ним убираться, тогда возьму. А без венца не возьму ничего. Пусть его и дальше Овечко пользует. Ступай к твоему князю и ему передай, что я сказала.

Елеса сложила руки на коленях в замок, показывая, что с тем и беседе конец. Богдалец помедлил, огляделся, но другой целительницы, более разумной и сговорчивой, не нашел.

– Вот что… Я поеду и князю твое условие скажу. Но надо ж ему сперва знать, что ты вылечить его способна. А то ведь и постарее, помудрее тебя сколько бились, и все напрасно. Капустой кислой обкладывали, водой с травок под тремя зорями умывали, в печку совали, зубами щелкали, зачерчивали…

Елеса искривила рот в небрежной усмешке:

– Не судьба им была его вылечить, вот все их лечение и не по́ крови пришлось. А мое – придется.

– Как знать?

– А вот как.

Елеса прошла к печке, взяла горшок с закваской на ржаной муке, отложила три ложки в чистый горшочек, пошептала и трижды подула. Потом завязала чистым лоскутом и подала Богдальцу:

– Отвези твоему князю. Пусть помажет этим, где у него краснота, но одно место оставит – возле сердца. Если все сразу намажет, не сладится лечение. Потом сделай ему баню, пусть смоет – и будет здоров.

Богдалец взял горшочек и поклонился:

– Дай бог тебе добра, девица.

– Да смотри! – сказала Елеса ему вслед, когда он же подошел к двери. – Условие мое не забудь.

Глава 4

– Посмотрите на меня. – Всеволод прошел к оконцу, где на него падал дневной свет. – Ну, как?

Старшего брата Всеволод нашел в тереме у Апраксы – Роман теперь и ночевал здесь, и проводил большую часть дня. Сейчас он сидел на лавке, а Апракса, одетая, лежала, отдыхая после похода в церковь. Всеволод же вместо церкви сходил в баню и теперь, едва обсохнув, пришел проверить, удалось ли лечение.

– Вроде вот… – он поднял правую руку, – здесь сошла краснота. Здесь тоже нет, – он коснулся груди под кафтаном, – не чешется. А лицо как?

– Ох ты! – весело воскликнул Роман. – Глянь, Апраксинька! Молодец-то наш опять красавец, а!

– Правда,