Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

«Федру» Жана Расина. Она читала эту пьесу и видела ее в театре раз двадцать, не меньше. Мама назвала меня именем героини пьесы еще и потому, что я родилась под шум ветра, как парус корабля, «потерянно хлопавший на ветру». Эту фразу Федры из пьесы она находила исполненной поэзии, как и мое рождение. Моя мама сама была потерянным парусом, унесенным ветром в несусветную даль. Этим ветром была для нее я.

Итак, сегодня мне исполняется двадцать пять лет. Последние два года, с тех пор как не стало мамы, я не отмечала ни Рождество, ни свой день рождения. Я вспоминала ее, ушедшую за несколько дней до наступления этого дня, самого ее любимого в календаре. Первый раз за три года в этот день рядом со мной будет человек, который отпразднует мой день рождения и встретит со мной Рождество. Благодаря этому новый сиротский год окажется для меня, быть может, не таким тяжелым, как предыдущие.

– Взгляни, какую прелесть они нашли! – кричит Элизабет, глядя в окно, выходящее в сад.

Я подхожу к ней и тоже вижу, как Седрик, Адам и Анри, муж Мартины, тащат по снегу елку, до того огромную, что я сомневаюсь, что она поместится в гостиной.

– Отличная идея – нарядить елку прямо 24 декабря! – обращается ко мне Мартина, входя в гостиную и вытирая о фартук руки.

Сегодня вечером стряпает она, Элизабет у нее на подхвате. Она настояла на этом, когда я узнала, что им с мужем придется ужинать в Рождество одним, и пригласила их к нам. Из кухни тянется восхитительный аромат. Я рада, что Мартина взяла готовку на себя, ведь если бы кухаркой была я, то все гости разбежались бы, едва отведав моей стряпни. Мартина пришла в восторг от возможности не ограничиться на рождественский ужин простым супом и любимыми телепередачами Анри.

– Эту привычку завела еще моя мать, – с улыбкой объясняю я Мартине. – Весь декабрь мы украшали дом, тем же самым я занималась и здесь, но елка последней получала право на праздничное убранство. Мама покупала ее за неделю, и она стояла в гостиной голая до 24 декабря.

– Почему она так решила?

– Это еще и день моего рождения, поэтому мама хотела, чтобы этот день год за годом становился незабываемым.

Элизабет обнимает меня за плечи, ее глаза блестят от волнения.

– Из двух сестер оригинальной всегда считали Ренату, но у твоей мамы тоже хватало способов осчастливить людей…

– Она была чудеснейшей из матерей, ее секреты не становились этому помехой.

– У всех нас есть свои секреты, – тихо говорит Элизабет.

Мужчины поднимаются на террасу, щеки у всех троих раскраснелись от холода, штаны белы от снега. Адам стучит в стекло, мы торопимся открыть им дверь.

– Это дерево далось нам с большим трудом. Оно весит добрую тонну!

– Надо накачивать мышцы! – поддевает Адама Анри.

– Предлагаю помериться силами!

– Принято!

Мартина вмешивается и затыкает этот фонтан тестостерона:

– В другой раз! Быстрее заносите елку и закройте за собой дверь, а то выморозите дом!

Седрик приколачивает к основанию ствола деревянную крестовину, чтобы дерево стояло прямо, стряхивает с веток снег. Елка занимает свое место в гостиной, между двумя панорамными окнами.

– Какая красота! А запах какой! – восторгаюсь я.

Адам притягивает меня к себе и целует.

– Может, я и уступаю крепостью мышц силачам, налегающим на пиво, зато моя сильная сторона – выбор елки.

– Это вы на меня намекаете? – притворно обижается Анри, хлопая себя по животу.

– Он прав! – вступается за Адама Мартина. – Ты злоупотребляешь пивом. Скорее снимай ботинки и пальто, а то натащишь снегу!

Я пододвигаю ногой ящик с елочными украшениями, найденный на чердаке, и первой запускаю в него руку.

– Звезду крепит самый высокий! – предупреждает нас Седрик.

– То есть я! – кричит Адам и выпячивает грудь.

Седрик толкает его локтем.

– Если только на каблуках или на цыпочках!

Следующие два часа дом сотрясается от хохота шуток[19], у всех приподнятое настроение. За стол мы садимся, уже устав улыбаться.

Анри настоял на покупке устриц и на том, что сам их вскроет, – терпеть не могу устриц и за все золото мира ни одной не возьму в рот! Зато Мартина и Элизабет заставили стол роскошными лакомствами. Здесь были копченый лосось и морские гребешки с орехами в шампанском, высокий грибной пирог и предмет особой гордости Крёза – торт с фундуком. Индейка с каштанами оказалась такой вкусной, что я не пробовала ничего подобного. А рождественское шоколадное полено с заварным кремом, по словам Адама, было «пальчики оближешь» – и он тут же подтвердил это на деле.

Мы так объелись, что теперь до самого Нового года будем не ходить, а ползать.

Сидя за столом и помогая пищеварению травяным чаем, я удивленно наблюдаю за Седриком: он ерзает на стуле и вертит ложечку, чтобы унять дрожь в пальцах. Элизабет гладит его руку и улыбается мне.

– Полночь! Время дарить подарки!

Это любимый момент моего детства. Я традиционно получала всего один подарок, но твердо знала, что выну из коробки то, чего мне больше всего хотелось. У мамы было туго с деньгами, но она была готова разориться, лишь бы увидеть, как горят у меня глаза, когда я разворачиваю ее подарок.

Мартина раздает каждому по пакетику рождественских печений своего изготовления.

– Я все их перепробовал! – гордо сообщает Анри. – Смело ешьте, они не отравлены.

Наступает очередь Седрика: он ненадолго выходит и возвращается с конвертом, который кладет передо мной. Я интересовалась у Элизабет, чем его порадовать на Рождество. Правда, она ответила, что мой подарок будет связан с его подарком мне, не нужно ничего покупать. Я с опасливым любопытством вскрываю конверт. Седрик уже вернулся на свое место, и я вижу краем глаза страх в его глазах.

Когда я вижу, что лежит в конверте, у меня самой начинают трястись руки: там незаполненный формуляр признания отцовства.

Я закрываю ладонью рот и ничего не могу с собой поделать: из глаз льются слезы.

Я долго сижу неподвижно, потом встаю и обхожу стол. Седрик встает, я крепко прижимаюсь к нему.

– Ты согласна? – спрашивает он, гладя мои волосы.

Я смотрю на него и взволнованно киваю.

– Да, да…

К нам бросается Элизабет, чтобы обхватить руками нас обоих. Сцена до того волнующая, что даже Анри смахивает слезу.

– Продолжаем! – кричит Элизабет. – Твоя очередь, Адам. Что подаришь Федре ты?

– Почему я первый?

– Да, почему? – возмущаюсь я. – Почему он?

– Хватит ломаться! – требует Мартина. – Обменяйтесь подарками, не надо лишних слов!

Мы с Адамом переглядываемся, синхронно киваем и садимся друг напротив