Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

Она в ответ тоже мотает головой.

– Все не так, моя малышка, все не так… Разве ты не видишь, как вы похожи? Глаза, кожа, даже форма носа. Когда ты вернулась в Корнеот, я подумала, что ты похожа на свою тетю, но стоило мне впервые увидеть тебя рядом с Седриком, как я все поняла…

Это было в тот самый день, когда она так странно выглядела! Это какое-то безумие! Мое сердцебиение ускоряется раза в два.

– Седрик утверждает, что тебя зачали в год приобретения Ренатой усадьбы, в 2000 году. Тогда он познакомился с твоей матерью. Это было в апреле, ты родилась в декабре, здесь не может быть никакой ошибки.

У меня в голове спутались все мысли, я сжимаю себе виски.

– Это невозможно…

Часть меня вопит, что это неправда, но ведь все совпадает: даты, наши с Седриком общие черты лица, волосы, глаза и оттенок кожи. Возможно, это все-таки правда.

Боже, я приехала узнать, как поживает Элизабет, и тут выясняется, что все моя жизнь опиралась на ложь. Не только история с открытым и порванным моей матерью письмом, а вообще все с самого моего рождения.

Элизабет прикасается дрожащей рукой к моей щеке.

– Я не знаю, что заставляло твою мать скрывать от всех правду. Возможно, то, что она родила ребенка от сына лучшей подруги своей сестры, стало для нее перебором.

– Сам Седрик ничего не знал?

В этом момент дверь открывается и входит Седрик, легок на помине. Меня подбрасывает, как пружиной. Ноги становятся ватными, я не знаю, как со всем этим быть.

– Седрик, я…

Он подходит ко мне и грустно улыбается.

– Нам надо было познакомиться раньше, Федра, жаль, что меня не было рядом. Я не осуждаю твою мать за ее выбор, просто говорю, что стал бы для тебя хорошим отцом.

Я больше не могу сдерживаться, у меня из глаз брызжут слезы. Я не ожидала, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации. В детстве я фантазировала об отце, который нашел меня, сказал бы, как ему жаль, что он ничего не знал и что теперь всегда будет рядом. И вот теперь, спустя почти двадцать пять лет, это происходит наяву… Я потрясена.

– Наверное, вам надо многое друг другу сказать, – бормочет Элизабет дрожащим от волнения голосом. – Оставлю вас одних, не буду мешать.

Седрик кивает, я не могу отвести глаз от его, точно таких же, как мои.

Элизабет бесшумно покидает магазин, и я остаюсь один на один с отцом, которого никогда не знала.

27

Федра

Обновление и снежный буран

– Я встретил ее в тот день, когда посадил в «Литтл Балморале» красный клен, – начинает Седрик отвечать на мой вопрос об обстоятельствах его знакомства с моей матерью. – Дело было в конце марта, твоя тетя только что приобрела усадьбу и захотела все там переделать: дом, сад. Это дерево у ручья, можно считать, посадила она сама. Я был счастлив оказать ей эту услугу. Стояла чудесная погода, на Мелани… на твоей маме было платье в цветочек, ветер растрепал ее светлые волосы. Она сидела в траве, рвала маргаритки в нескольких метрах от меня и плела из них браслеты, которые хотела надеть себе на щиколотки. Я в жизни не встречал такой красавицы, как она. Мне было всего двадцать два года, ей целых двадцать восемь, но наша разница в возрасте ничуть меня не пугала, я стал бесстыдно за ней ухаживать.

– Вы полюбили друг друга?

– Хотел бы я ответить тебе утвердительно, но это было бы неправдой. Мы были молоды и легкомысленны, мы познали друг друга всего один раз…

– В библейском смысле?

– Да… после хмельного вечера в единственной, на тот момент, пивной Корнеота.

– Как вы прореагировали на известие о ее беременности?

– Никак… Она почти сразу вернулась в Канаду, а я поселился в Дордони. С тех пор мы не виделись. Я узнал, что она беременна, из разговора между моей матерью и Ренатой. Как я мог догадаться, что отец ребенка – я? Это произошло всего раз, я был молодым, безмозглым, сосредоточенным на себе, а Канада так далеко…

Я опускаю глаза и выдавливаю из себя фальшивый, фальшивее не бывает, смешок.

– Она никогда никому не говорила правду, но в конечном счете подправила реальность совсем немного. Моя мать всегда рассказывала о знакомстве в баре и о связи на одну ночь.

– Мне очень жаль… – бормочет Седрик, я и искренне верю, что так оно и есть.

Мать никогда уже не сможет объяснить мне, почему она столько лет мне лгала, но я могу и без объяснений угадать причину. Ее стремление к независимости пересиливало все остальное. Моя мать была женщиной с сильным характером, мужчина наверняка помешал бы ее тяге к свободе. Я не держу на нее зла за то, что она скрывала от меня правду, она делала все, что могла, теперь, по прошествии времени, я лучше понимаю, как мама страдала каждый раз, когда возвращалась во Францию. Боялась, наверное, что правда откроется…

– Какая же странная вещь жизнь… Я приехала в Корнеот совсем одна, чтобы получить в наследство усадьбу и впридачу кучу обязательств, которых совсем не хотела. Проходит месяц, и я получаю еще одно наследство – отца и бабушку, которых совершенно не знаю.

Он тянется к моей щеке, для меня его прикосновение похоже на удар тока. До сих пор Седрик был просто другом семьи, а сегодня он уже мой отец, и для меня это первое в жизни отцовское прикосновение.

– Я не претендую на то, чтобы компенсировать тебе потерянные годы, но я счастлив наконец-то познакомиться с тобой, Федра. Если не возражаешь, я бы хотел…

– Я тоже, – перебиваю я его. – Я всю жизнь хотела, чтобы у меня был папа.

Несколько секунд мы смотрим друга на друга, не шевелясь, потом Седрик раскрывает мне объятия. Я без колебания бросаюсь к нему на шею, как ребенок, которым всегда становилась, когда представляла, что где-то живет и думает обо мне мой отец.

Я поднимаю голову и вижу, что его глаза блестят от слез так же, как, наверное, и мои.

– Кстати, ты неправа, что у нас нет общих воспоминаний, – говорит он ласковым голосом. – А как же наш танец на Хеллоуин? Как же наш снеговик?

Я шмыгаю носом и со смехом лезу в карман за платком.

– В техническом смысле вы слепили его самостоятельно.

– Ты… Пожалуйста, говори мне «ты».