Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

Еще долго после отъезда Седрика я не перестаю улыбаться, вспоминая эту сцену. Я отдаю себе отчет, что его появление послужило лучшим средством от уныния.

К четырем часам дня, когда день уже клонится к закату, я, довольная тем, как его провела, усаживаюсь на крыльцо с чашкой чая, закутавшись в теплое одеяло, и любуюсь падающим снегом.

Дует слабый северный ветерок, снег становится все белее.

В «Литтл Балморал» пришла зима.

Назавтра я просыпаюсь после ночи, полной снов, последний из которых вызвал у меня смех, настолько был бессвязным.

В нем Элизабет назвалась моей бабушкой, после чего Седрик превратился в ослика и покинул «Литтл Балморал», взвалив себе на спину своего корявого снеговика. Не имею ни малейшего понятия, что может означать такого рода сон, потому что никогда не интересовалась их толкованием. Однако не нужно быть Фрейдом, чтобы понять, что если Элизабет приснилась мне такой, то это значит, что я за нее беспокоюсь, и это вполне естественно, ведь она дама в летах и к тому же что-то скрывает.

Я встаю с твердым решением съездить к ней в магазин, чтобы дежурить под дверью, пока она ее не откроет.

Я быстро готовлю себе завтрак, кашу с бананом и черникой и черный чай, и сажусь на диван в гостиной, перед панорамным окном.

Ночь прошла без снегопада, хотя я думала, что он не прекратится, но ничего не растаяло, сад по-прежнему белеет.

Вчера вечером я так и не дождалась звонка от Адама и впервые в жизни жалею, что у меня нет сотового телефон: с телефона я могла бы сама отправить ему сообщение. Правда, для этого мне понадобился бы его номер, а он уехал, не оставив мне его.

Я дую на чай и пью его мелкими глотками. Я приняла решение меньше думать об Адаме, такие мысли только мучат и заставляют воображать вещи, не имеющие отношения к реальности. Мать учила меня когда-то, что, представляя плохое, ты его накликаешь.

Я быстро доедаю завтрак и бегу в ванную. Через полчаса, положив на пассажирское сиденье две бутылки своего тыквенного сока, я еду в Корнеот. Полноприводный автомобиль словно специально создан для езды по заснеженным дорогам. Даже почтальонша, моя старая знакомая, не рискнула бы соваться в такой глубокий снег.

Перед Корнеотом дорога более-менее расчищена, улицы в деревне тоже. Я оставляю машину неподалеку от магазина «Чародейка» и иду до него пешком.

Дверь заперта. Я приближаю лицо к стеклу, загораживая глаза ладонями с обеих сторон и вижу в глубине помещения свет. В этот раз я не уеду, не повидав Элизабет.

– Бабетта, это Федра!

Ответа нет. Я стучу кулаком в дверь, ключом зажигания – по стеклу. Так она наверняка меня услышит.

Я добиваюсь своего: через несколько секунд вижу ее силуэт, подсвеченный лампой в подсобке. Я тороплюсь изобразить широкую улыбку, машу ей рукой, другой рукой поднимаю к стеклу матерчатую сумку с тыквенным соком.

Элизабет отпирает дверь с натянутой улыбкой, что при свойственном ей гостеприимстве не может не удивлять. Мне приходится изображать энтузиазм за двоих.

– Как же давно я вас не видела! Вот, решила навестить и заодно угостить густым тыквенным соком. Мы сделали его на Хеллоуин, можно макать в него хлеб, получается очень вкусно.

– Здравствуйте, Федра, спасибо. – Она забирает у меня сумку. – Пожалуйста, входите.

Я иду в глубь магазина, не обращая внимания на ставший уже привычным запах ладана, и машинально опускаюсь в одно из кресел, в которых обычно пила чай.

– По словам Седрика, вы света белого не видите, столько приходится работать? Признаться, я уже забеспокоилась, много раз вам звонила, дважды приезжала – все безрезультатно.

– Да, простите, я была очень занята, только сейчас смогла немного перевести дух.

У нее необычно сдержанный тон. Не думаю, что мне есть в чем себя упрекнуть, но мне необходимо понять, чем вызван холод в нашем общении.

– Вы хорошо себя чувствуете, Бабетта?

Она улыбается, ее глаза блестят сильнее обычного.

– Да. Угостить вас чаем?

– Спасибо, с удовольствием.

Элизабет исчезает в подсобке, я жду. Вернувшись, она наливает мне чаю и садится напротив. Я чувствую напряжение, его источник – точно не я сама. Она определенно не настроена говорить о себе, поэтому я пытаюсь ее развлечь, помочь расслабиться.

– Вы умеете толковать сны?

Она делает большой глоток чая и кивает головой.

– Не то что я большая специалистка, но кое-что в этом смыслю, а что?

– Дело в том, что этой ночью мне приснился странный сон. Представляете, вы в этом сне утверждали, что приходитесь мне бабушкой, а Седрик превратился в осла и ушел из «Литтл Балморала» со снеговиком на спине! Вообще-то вчера я много возилась с ослицами, а Седрик слепил на лугу снеговика. Но все равно, как-то странно. Вам не кажется?

Я надеюсь развеселить ее своим рассказом и своим неумением истолковать такое нехитрое сновидение. Но происходит нечто полностью неожиданное: Бабетта делается мертвенно-бледной и дрожащей рукой ставит на столик чашку.

– Бабетта?

Я жду от нее слов о том, что превращение кого-то в осла – дурное предзнаменование, хотя знаю, что не придам этим словам значения, потому что не верю в это, но она вдруг начинает рыдать, закрыв ладонями лицо.

– О нет, Бабетта… Я ляпнула какую-то глупость? Допустила бестактность? Если да, то я страшно огорчена и…

– Нет, – перебивает меня она, – дело не этом. Прости меня, Федра, я была не готова к такому и… не знаю, как реагировать.

Впервые за все время нашего знакомства она обратилась ко мне на «ты». Я не обижаюсь, совсем наоборот, но эта внезапная перемена вызывает у меня острое любопытство.

– Давайте поговорим, – подбадриваю я, наклоняюсь к ней, кладу руку Бабетте на плечо.

Она тяжело вздыхает и смотрит на меня своими большими голубыми, почти прозрачными глазами.

– Прости, что я спряталась, но я не знала, как себя вести, в твоем присутствии мне было слишком тяжело сдерживаться. Боже, – всхлипывает она, – я дала слово молчать, но у меня не выходит, это выше моих сил.

– Это что-то касающееся меня? Я сделала что-то дурное?

– Нет, маленькая моя Федра, нет… Но твой сон тебя не обманул, я действительно твоя бабушка.

Мне требуется несколько секунд, чтобы на это отреагировать.

– Простите?..

– О, господи, почему всегда так трудно говорить правду, когда скрываешь тайну?

– Что за тайна?

– Седрик взял с меня обещание не говорить тебе, не тревожить тебя.

Я невольно от нее отстраняюсь, морщу лоб, силюсь сохранить хладнокровие.

– Вы ошибаетесь, Бабетта, я не знаю, кто мой отец, но знаю,